Чтение онлайн

Всю дорогу думал, с чего начать поиски, потом махнул рукой на премудрости и рассказал шерифу о пропавшем брате. Естественно, без упоминания иных миров. Мол, был у меня брат-близнец, который отправился бродить по свету и вдруг исчез... Чем не версия? Не самая плохая история. Марк Брэдли курил, слушал и не задавал лишних вопросов. Наконец я выдохся и затих.

– В общем, ты ищешь своего брата, - подвёл итог шериф.

– Да.

– Понимаю... Лет десять тому назад мой младший братец отправился с парнями на север, и с тех пор о нём ничего не известно, - вздохнул он.
– Погиб, наверное, паршивец эдакий. Ну да ладно... И как ты собираешься его искать?

– Если честно, то понятия не имею, - признался я и вытащил из кармана конверт. В нём находилось несколько фотографических карточек. Портреты Влада Талицкого, выполненные в старинном стиле, которыми меня снабдили на 'том свете'.
– Есть несколько фотографий, но не думаю, что они сильно помогут.

Марк посмотрел на карточки и покачал головой.

– Нет, я такого не припомню. Когда он пропал?

– Около трёх лет тому назад.

– Хм... Три года назад я жил в Брикстоуне и здешние жители меня мало интересовали. Тем более что в этих краях было жарковато. Не хочу тебя расстраивать, приятель, но люди здесь чаще погибали, чем рождались.

– Понимаю, но мне кажется, он всё-таки жив.

– Если ты так уверен, то будем надеяться, что так оно и есть. Поговори с банковскими клерками и барменами из салунов. У этих мальчиков хорошая память на лица, может, кто-нибудь и вспомнит.

– Спасибо, Марк! Пожалуй, так и сделаю.

– Не за что... Заходи, если что-нибудь понадобится.

– Не откажешься перекусить?

– Ты хитрый малый! Думаешь, если появишься со мной в каком-нибудь ресторанчике, то люди будут охотнее отвечать на твои вопросы?

– Даже в мыслях не было, - поморщился я.

– Ладно, не обижайся, - отмахнулся шериф.
– Пошли, съедим что-нибудь. Тем более что сегодня на удивление тихо.

Мы вышли из конторы и пошли по направлению к набережной. Я проводил взглядом одного забулдыгу, который, несмотря на раннее время, был навеселе, и Марк, перехватив мой взгляд, объяснил:

– Этому пьянице можешь не удивляться. Два года тому назад он был почтенным отцом семейства, но семью убили при попытке ограбления, и он запил. Не самый лучший способ справиться с горем, но каждый волен распоряжаться судьбой по своему усмотрению.

– Да, пожалуй, ты прав. Хотел спросить...

– Спрашивай, - кивнул Марк и поднёс руку к шляпе, приветствуя почтенную матрону. Не оставалось ничего другого, как сделать тоже самое. Надо привыкать быть вежливым.

– Часто пошаливают?

– Как тебе сказать, приятель... День на день не приходится. Бывают тяжёлые дни, и тогда мы разве что не живём на улицах. Народ здесь спокойный, но перед прибытием парохода часто скапливается разная шваль, всегда готовая кого-нибудь пырнуть ножом.

Вот так, мило беседуя о разных душегубах и пьяницах, мы добрались до ресторанчика или харчевни, это уж как вам больше нравится. На вывеске был изображен какой-то пузатый зверь с дробовиком наперевес. Если честно, то я не особо разглядывал.

Разница между баром и рестораном была лишь в длине барной стойки. Как выяснилось позднее, это ограничение введено из-за налогов. Бары платят больше, но могут работать до двух часов ночи, а рестораны закрываются в десять часов вечера.

– Кстати, хотел спросить насчёт оружия, - начал я, когда мы сделали заказ и устроились на веранде.

– Что именно тебя интересует?

– В городе есть какие-то правила, которые касаются стрельбы и прочих... развлечений?

– Хм... Как тебе сказать, Алекс, - поморщился шериф.
– Будь моя воля, я бы отобрал у жителей не оружие, а ножи. Именно с помощью ножей, которые есть в каждом доме, гибнет больше всего народу. Как понимаешь, это несбыточная мечта, и приходится с этим мириться, давая зарабатывать таким парням, как мистер Кацман и старик О'Хара. Это тот самый гробовщик, которого ты видел вчера в конторе, - пояснил Марк.

– Часто стреляют?

– Где?

– На улицах или в предместьях.

– Вот ещё!
– фыркнул Марк.
– Скажу тебе честно: не представляю идиота, который будет тратить патроны и палить по консервным банкам. Разве что очень богатый человек, но таких в Ривертауне мало. Законы у нас простые: нельзя насиловать женщин, похищать и убивать людей. Красть скот и лошадей тоже нельзя. Разумеется, это не касается самообороны и людей, которые объявлены вне закона. Если тебе посчастливится подстрелить какого-нибудь мерзавца из этого списка и доказать его смерть, то получишь награду.

– Нет, не надо мне таких приключений.

– Согласен, - кивнул Марк, - это не самое лучшее занятие. Ты ведь понимаешь, что эти парни не будут стоять и ждать, пока будешь доставать свой дробовик из чехла? Эти сволочи попытаются удрать как можно дальше, а при случае пальнут тебе в спину.

– В спину?

– А куда же ещё?
– искренне удивился он.
– Неужели ты полагаешься на их совесть?

– Я думал, что честный поединок...

– Алекс, ты в своём уме? Какой, к чёрту, честный поединок между охотником и дичью? В этом деле, как на охоте, нужно быть дьявольски хитрым и осторожным. Преступники такие же звери, как и медведи.

Шериф хотел что-то добавить, но хозяин принес заказ, и мы принялись за похлёбку. Надо заметить, густую и вкусную. Чечевица, наваристый мясной бульон. На второе принесли картошку и кусок жареного мяса, щедро посыпанный зеленью.

Пока обедали, я сидел и думал про его слова. Не вязались они с картиной, которую мы привыкли видеть в фильмах. Да, это другой мир, но я сомневаюсь, что в нашем мире всё было иначе. Так что все поединки на пыльных улицах, пронзительная музыка и благородные бродяги с честными лицами остались лишь красивым воспоминанием о кинематографе.

На десерт нам подали кофе и предложили сигары, но Марк курил свои, а я предпочёл сигареты. Тем более что у меня ещё оставалось несколько штук. Закурили, вытянули ноги и уставились на реку. Кстати, река широкая. Виднелось несколько рыбачьих лодок и даже большой плот, на котором стоял шалаш. Какой-то рыжий мальчуган сидел на берегу и удил рыбу. Идиллия...

В общем, еда мне понравилась, и даже пиво было вполне приличным. Обед на двоих, вместе с пивом и кофе, нам обошёлся в девяносто пять центов. Пять центов я оставил на чай, обеднев, таким образом, на одну марку. Шериф порывался внести свою лепту, но я только отмахнулся. В итоге мы вернулись в контору, чтобы поговорить и выпить по стаканчику бренди.