Чтение онлайн

— А где… — начал было я, но тут до меня дошло. Я сидел у правого борта, и потому от удара свалился в кузов, а Кондрат-то был у левого, и, стало быть, он…

— Выпал, — с болью в голосе закончил мою мысль Доктор, — он выпал на дорогу!

Я посмотрел назад, но, разумеется, ничего не увидел. Лишь тьма да пыль, летящая из-под колес. Однако, даже не имея возможности видеть, я был уверен, что никто нас больше не преследует.

Сегодня у волков есть добыча.

Остаток пути прошел без приключений. Все молчали, подавленные случившимся. Я просто сидел возле борта, тупо пялясь перед собой. Оказавшийся бесполезным автомат покоился на моих коленях.

Не помню, как мы ехали, как грузовик вкатил во двор, как остановился. Очнулся я от навалившейся вдруг тишины, когда Василий заглушил двигатель.

— Приехали! — крикнул он, распахивая дверь и выбираясь наружу.

Я поднялся на ноги сам и помог подняться Саше. Вместе мы спрыгнули из кузова на дорогу, где нас уже ждали Брюс с Василием.

Машина остановилась рядом у второго подъезда, о чем говорила большая двойка, белой краской намалеванная на стене.

— Тут у нас лазарет, — пояснил Василий, хотя никто ничего и не спрашивал.

Дабы не провоцировать охрану, Дед благоразумно пропустил знакомый им «ЗИЛ» вперед, припарковавшись метрах в пяти от подъезда. Чуть впереди от того места, где мы остановились, горел большой костер. Я увидел, как от него отошли две темные фигуры и заспешили к нам.

— А Кондрат где? — удивленно спросил Василий, не обнаружив того в кузове грузовика.

— Там, — махнул я рукой в ночь, — на дороге остался.

Василий помрачнел и покачал головой, а Брюс все осматривался, в поисках друга. Он-то не понял ни-хре-на! Думает, небось, что Кондрат просто отошел куда-то и вот-вот появится.

— He died, — сказал я ему медленно, чтобы он точно уловил смысл.

На лице американца появилось удивленное выражение, но потом, до него дошло, что именно я сказал.

— Oh, shit! — выругался он и с силой треснул кулаком о борт.

В кузове послышалась какая-то возня и стоны. Не иначе как Юра очнулся, а Вера с Доктором не дают ему встать.

Я посветил туда фонариком и убедился в правильности своей мысли. Вера легла раненому на ноги, прижимая их своим весом, а Доктор силился удержать его плечи и руки.

— Нам бы тут помощь не помешала, — щурясь от света, сказал Доктор, — и носилки тоже.

Василий тут же полез в кузов, к сыну, а к нам уже подоспели Дед с Пашей. Паша, не останавливаясь прошел мимо навстречу приближающейся охране. Предупредить о нас, скорее всего. Это он молодец, правильно сообразил, а то ведь увидят незнакомые лица и пальнут чего-доброго с перепугу. Времена сейчас такие — нервные.

— Вы как тут? — спросил Дед. — Что за пальба вообще была?

— Твари напали, — ответил я, — почуяли кровь и кинулись целой стаей. Кондрат погиб.

— Ну, дела… — пробормотал старик и покосился на Брюса. — Он уже знает?

— Знает.

Тут к нам подошли охранники во главе с Пашей. Двое крепких, сурового вида мужиков, вооруженных охотничьими ружьями. Вопросов они задавать не стали и на мушку нас не брали. Наоборот даже, поздоровались вежливо и стволы в сторону отвели. Все правильно, не враги мы им. Пусть не друзья еще, но не враги, это точно.

— Носилки нужны, — подал сверху голос Василий, — у нас Юрку ранили.

— Несут уже, — крикнул один из охранников, высокий и бородатый. — Паша нам все рассказал.

Носилки действительно скоро принесли, притом не самодельные, а самые настоящие. Прибежали люди, зажглись фонари. Юру быстро погрузили на носилки и унесли куда-то в дом. Доктора, вместе с Сашей и Верой, увели туда-же. Не силой, разумеется, а вежливо проводили.

— Там у нас лазарет, — зачем-то повторился Василий. Они с Пашей внутрь не пошли, понимая, что помочь ничем не смогут, а зависит все теперь только от мастерства Доктора. Ну и воли божьей тоже.

— Что теперь будем делать? — спросил я Василия.

— Сейчас к Бате пойдем, докладывать, — ответил тот, — а дальше уже как он решит.

— Батя — это дед Иван?

— Он самый. А Батя, потому что на войне командиром был.

Ну, к Бате, так к Бате! Пошли мы втроем. Я, Дед и Василий. Сема с Игнатом остались рядом с «УАЗами», за имуществом приглядывать. Идти оказалось совсем недалеко, до соседнего подъезда. Мы по лестнице поднялись на четвертый этаж и оказались в маленькой, уютно обставленной квартире.

В прихожей было сумрачно. Тусклый свет падал от двух толстых свечей, стоявших на массивном, металлическом подсвечнике. Пахло паленым воском и еще чем-то терпким, керосином что ли? Ну, понятно, электричества нет, а фонарики по каждому поводу включать — батареек не напасешься.

Двое охранников в прихожей, вежливо, но решительно попросили нас сдать оружие, пообещав вернуть его, когда мы будем уходить. Это не удивляло, кто же к начальству вооруженных незнакомцев пустит?

Разоружились полностью, сдав даже ножи. О безопасности я особо не беспокоился. Если бы нас хотели убить, то давно бы это сделали. Незачем было изощряться, заманивая в ловушку, просто грохнули бы в подъезде, мы и пикнуть не успели бы.

После того, как мы разоружились, нас беспрепятственно пропустили в гостиную. Людей тут набралось прилично. За большим круглым столом восседали шесть человек. Четверо мужчин, две женщины. За их спинами замерли еще несколько человека, видимо помощники.

Всего в комнату набилось человек пятнадцать, не считая нас. Лица у всех присутствующих были мрачные и заспанные. Сразу видно, что ради этого собрания их из кроватей подняли.

Одеты все присутствующие были соответствующе. Кто в спортивном костюме, кто в джинсах и майке, а кто и в банном халате пришел. Освещала комнату большая керосиновая лампа, стоящая посередине стола. От нее шел приглушенный, чуть подрагивающий свет.

Коптила керосинка нещадно, поэтому, несмотря на дождь, все окна в комнате были распахнуты настежь.

— За столом совет жильцов, — в полголоса объяснил нам Василий, — от каждого подъезда по одному представителю. Батя у нас, вроде как за генерала, он по военным делам главный. А остальные так, на побегушках.

Опознать Батю оказалось совсем не сложно — старика выделял не только возраст, но и манера держаться. В отличие от остальных, дед Иван сидел прямо, не облокачивался на стол и не искал удобной позы. Его лицо было заспанным, но взгляд цепким.