Чтение онлайн

– отраслевой статус личности, состоящий из правомочий, опосредованных отдельной или комплексной отраслью права (гражданским, трудовым, административным и т. д.);

– родовой (специальный) статус личности, отражающий специфику правового положения отдельных категорий лиц (военнослужащих, судей, пенсионеров и др.), которые могут иметь дополнительные субъективные права и обязанности;

– индивидуальный правовой статус, характеризующий особенности положения конкретного человека в зависимости от его возраста, пола, профессии и других особенностей [456] .

Здесь следует обратить внимание на взаимную зависимость, а точнее взаимную обусловленность указанных видов статуса: каждый следующий вид вытекает из предыдущего, основывается на нем. В данной классификации показываются своего рода уровни субъективации правового статуса, начиная от самого общего – международного и заканчивая самым конкретным – индивидуальным. Причем, если в международном, конституционном и отраслевом видах статусов на первый план выходит различие в юридическом основании соответствующего статуса (международно-правовые нормы – конституционно-правовые нормы – нормы конкретной отрасли права), то в родовом и индивидуальном видах основным дифференциатором выступает уже фактическое основание правового статуса (виды правосубъектности лица), что в принципе позволяет рассматривать данные классификации как самостоятельные [457] .

Более разнообразные классификации правовых статусов приводит Н. В. Витрук, опираясь на существование тех или иных видов прав, свобод, обязанностей и законных интересов, составляющих ядро правового статуса. В частности, он указывает, что личность по отношению к конкретному государству выступает в качестве отечественного гражданина или иностранного гражданина или лица без гражданства, соответственно правовой статус личности в конкретном государстве имеет такие разновидности, как правовой статус гражданина, правовой статус иностранного гражданина и правовой статус лица без гражданства [458] . Как мы уже отмечали, гражданство является основанием, предпосылкой правового статуса, предопределяя особенности его содержания и форм реализации. Хотя наиболее распространенным в мировой практике является национальный режим правового положения иностранцев (аналогичным же статусом, как правило, обладают и апатриды), означающий их уравнивание в правах и обязанностях с гражданами государства, но даже он не отрицает исключений, устанавливаемых внутригосударственными законами. Как справедливо отмечают ученые, даже в случае установления национального режима, статусы граждан и иностранцев не могут совпадать абсолютно, т. к. иностранный гражданин продолжает сохранять правовую связь с собственным государством [459] . Кроме того, в определенных сферах для иностранных граждан и лиц без гражданства предусматривается специальный (преференциальный) правовой режим, наполняющий их правовой статус специфическим содержанием по сравнению с правовым статусом граждан данного государства.

Отмечая деление всех прав и свобод на негативные, обеспечивающие автономию личности от государственного вмешательства (гражданские и политические права и свободы), и позитивные, обязывающие государство содействовать осуществлению прав и свобод личности (социальные, экономические и культурные права и свободы), Н. В. Витрук выделяет соответственно негативный и позитивный правовой статусы [460] . На наш взгляд, подобный перенос классификации прав и свобод на классификацию правовых статусов не достаточно обоснован. Сам термин «негативный» привносит некоторый отрицательный аспект в содержание правового статуса: будучи правовым, то есть основанным на нормах права, статус не может быть негативным. В этом отношении более аргументированной нам представляется другая классификация, проводимая Н. В. Витруком в зависимости от социального назначения прав, свобод и обязанностей [461] .

Права, свободы и обязанности личности имеют социальное назначение, заключающееся в удовлетворении её многообразных потребностей и интересов. Потребности и интересы личности и блага, лежащие в основе прав, свобод и обязанностей индивида непосредственно связаны с основными сторонами жизнедеятельности человека – с производством и распределением материальных и интеллектуальных благ, с участием в политической жизни страны, с созданием и использованием духовных ценностей, со сферой личной жизни. Отсюда и классификация прав, свобод и обязанностей на личные, политические, экономические, социальные, культурные, и соответствующие виды правовых статусов: статус личной свободы, политико-правовой статус, социально-экономический правовой статус, социально-правовой статус, культурно-правовой статус, охранительно-защитный правовой статус (последний состоит из прав, нацеленных на защиту всех иных прав, свобод и обязанностей индивида) [462] . Естественно, что данная классификация, и на это обращает внимание сам ученый, в определенной степени условна, поскольку содержание многих прав, свобод и обязанностей многоаспектно, но она в полной мере отражает многообразие правовых статусов, причем не только по их содержанию (то есть совокупности прав, свобод, обязанностей индивида), но и по их основаниям и формам реализации. Каждый из указанных видов статусов имеет свои юридические и «фактические» основания, то есть предусматривается соответствующими нормами права и обусловливается соответствующим объемом правосубъектности и состоянием в гражданстве, а также имеет свои формы реализации в соответствующих правоотношениях (политических, экономических, культурных и т. п.).

Таким образом, проведенный нами анализ общетеоретических аспектов дефиниции и классификации правового статуса личности позволяет сделать следующие основные выводы.

В общей теории права отсутствует единый подход к дефиниции правового статуса, который в самом общем виде может быть определен как юридически закрепленное положение личности в обществе.

Правовой статус является юридическим оформлением социальнонормативного статуса индивида, персонифицируя последнего в качестве юридической личности, существующей в правовом поле, создает «юридическую модель личности».

При рассмотрении процесса соотношения общества, государства, индивида возникает необходимость оценки места и роли в социально-политической системе каждого из перечисленных субъектов. Демократизация и конституционализация современного российского общества актуализирует проблему социализации личности, предполагает формирование новых, нестандартных подходов к ее разрешению. При этом, полагает В.С.Нерсесянц, определяющее значение имеет осознание и закрепление в индивидуальном и коллективном сознании того обстоятельства, что в абстракциях права за внешней условностью речь идет о способности конкретной личности жить в соответствии с общепринятыми правилами поведения (в основу которых положены идеалы общечеловеческой справедливости) и противостоять неоформленной (неопределенной, неупорядоченной, хаотичной…. докультурной и некультурной) фактичности [463] .

Рассмотрение процесса политико-правовой социализации личности, предполагает совмещение в рамках одного понятия двух явлений, относящихся к взаимосвязанным, однако не тождественным сферам общественной жизни. Само понятие социализация по смыслу относится к социологии, политико-правовая область изучается юридической наукой. При этом, под социальным понимается все то, что относится к обществу, взятому в своей целостности. Если исходить из такой парадигмы, социализация личности будет представлять собой процесс включения человека в общественную (социальную) жизнь, «усвоения индивидом образцов поведения, психологических механизмов социальных норм и ценностей, необходимых для успешного функционирования индивида в данном обществе» [464] .

В частности, в таком аспекте социализация изучается социальной психологией, рассматривающей данный процесс с точки зрения усвоения индивидом определенных социальных ролей. Ограниченность такого понимания социализации с юридической точки зрения заключается в следующем. Во-первых, не видно, о каком обществе (демократическом или недемократическом) идет речь. Следует признать, что в каждом обществе, независимо от формы политического режима существуют определенные правовые установки и социальные ценности (причем, как это ни парадоксально на первый взгляд – в тоталитарном обществе эти общезначимые нормативы обладают гораздо большей реальностью, чем в условиях демократии). Из приведенного определения нельзя составить представление о том, из чего складывается «успешное функционирование индивида в обществе». Мало что дает интерпретация социализации как процесса в ходе которого индивидом усваиваются те или иные социальные роли. Неясно, о каких ролях идет речь. Возникает, к примеру, вопрос: возможно ли отнести к понятию социализация усвоение личностью негативных ролей, осуществление которых идет вразрез с общими интересами?

Во-вторых, это определение не позволяет оценить социальную активность самой личности, не ясно является ли личность только объектом социализации или она все же может быть субъектом этого процесса (хотя бы по отношению к себе самой). При этом, успешная социализация возможна только при условии активного участия индивида в общественной жизни.

Вместе с тем социализация личности предполагает включение индивида в сферу социальных отношений, в определенной степени отличающихся от отношений возникающих в регулируемой государственной властью сфере политики, права, экономики. В этом смысле социальные отношения определяют сущностную черту гражданского общества, основным принципом создания и функционирования которого является определенная обособленность от государства. Само понятие «гражданское общество» рассматривается как совокупность социальных институтов (политических партий, общественных объединений, религиозных конфессий, а также отдельных граждан), которые обладая определенной независимостью от государства (политической, экономической, духовной), могут ограничивать государственную власть [465] . В политической области это ограничение сводится к созданию института оппозиции осуществляющего конструктивную критику курса проводимого «партией власти», в экономической – достигается при помощи закрепления принципа паритета в процессе взаимоотношения различных видов и форм собственности (и в первую очередь частной и государственной), а также положенного в основу взаимодействия государственного и негосударственного секторов экономики, принципа свободной конкуренции. В духовной сфере закрепляется принцип отделения церкви от государства. В основу взаимоотношения духовной и светской властей положен законодательно закрепленный принцип свободы совести и вероисповедания, предполагающий право лица самостоятельно и добровольно выбрать религию либо отказаться от религии вообще.

Изучение политико-правового аспекта социализации личности обычно связывается с двумя альтернативами: коллективистской и индивидуалистической. При этом в ряде случаев выделенные подходы рассматриваются как взаимоисключающие друг друга. Так, по мнению Д.И.Блохинцева «индивидуализм и коллективизм – это две противоположные концепции. Индивидуализм – это смерть общества, а коллективизм – это смерть личности». На наш взгляд подобное противопоставление не совсем оправданно. Правильнее говорить об индивидуальности и коллективности в их взаимодействии, а не в противопоставлении. Индивидуализм как специфическое (присущее только одному конкретному индивиду) восприятие окружающей действительности формируется в общении, в совместной деятельности с другими людьми. По словам П. Сорокина, «общество способно продуцировать, нормы, значения, ценности, существующие как бы внутри каждого из социосознательных «эго» – конституирующих общество членов» [466] . При этом, всякое право и всякая власть человека над человеком являются взаимными, никто не имеет больше другого. Равенство прав порождает равную для всех членов сообщества обязанность соблюдать эти права. Естественно, в процессе рассмотрения проблемы социализации личности необходимо учитывать характер связей объединяющих людей в том или ином коллективе. Коллектив может навязывать свою волю индивиду, выступая в качестве тотальной организации подчиняющей человека своей воле, всецело владеющей им. Люди в таком сообществе равны по отношению друг к другу, но это равенство рабов перед своим господином, в роли которого и выступает объединяющее людей сообщество. Другой вариант возможен в том случае, если коллектив складывается как общность в которой человек находит и утверждает себя как личность обладающая определенным комплексом неприкосновенных прав и свобод, покушаться на которые не имеет права кто бы то ни было. В таком коллективе, индивидуальные права обладают прерогативой по отношению к общественным интересам.