Чтение онлайн

— Оскорбление от меня в адрес Ларисы якобы слышала только один свидетель обвинения, пристав Конюхова. Но и она вначале просто утверждала, что оскорбления были, но вспомнить конкретных слов оскорбления она не может (132 л.д.) и только после наводящего вопроса адвоката Ларисы (137 л.д.): были ли произнесены мною конкретно слова «скотина, сволочь», Конюхова подтвердила что «да». Однако, в соответствии с ч.2 ст.189 УПК РФ наводящие вопросы запрещены, а доказательство, полученное с нарушением закона (ст.75 УПК РФ) не должно приниматься судом во внимание. Правда кто бы из судей соблюдал эти законы.

— Еще больше путаницы в показаниях свидетелей в отношении Натали.

— Сама Лариса первоначально (в письменном заявлении в РОВД на следующий день после разбираемых событий) указывала на нецензурную брань в ее адрес от нас в рассматриваемой ситуации, без уточнения слов оскорбления. Позже на суде, она утверждала, что и я и Натали обозвали ее одинаково: «сволочь» и «скотина» — уже одно это должно было вызвать недоверие суда (когда это мужчина и женщина ругались одинаково, в точности одними и теми же словами?). Более того, нецензурной брани никто из свидетелей не слышал, что уже указывает на лжесвидетельство Ларисы уже в самом первоначальном ее заявлении в РОВД. Этому суд вообще не дал никакой оценки. Но ведь если гражданка позволила себе явно «приукрасить события» даже по отношению к показаниям своих же подружек свидетелей, то откуда у суда уверенность, что она вообще не выдумала все наши «противоправные действия» от начала и до конца!

Ни данный суд, ни последующая кассация никак не объяснили, почему суд принял одни показания свидетелей и отверг вышеуказанные их показания. Это делает решение суда немотивированным. С другой стороны, судьи сами же в «Обзоре практики применения судами НСО процессуальных норм, регламентирующих составление приговоров. 2008 г.» (далее — «Обзор Облсуда») (стр.6) указали, что «требования закона соблюдались не всегда, в приговорах имели место предположения, допускались противоречивые выводы, оставлялись без внимания доводы защиты, что влекло отмену приговоров». Так почему же в нашем случае наши доводы остались без внимания, без какого-либо комментария? Почему ни в одном решении суда нет ссылок на листы дела, подтверждающие, что свидетели действительно слышали те слова, что указаны в решении суда? Ведь такое так называемое «доказательство» не является достоверным и обоснованным!

В любом случае, как мы только что видели, единства в показаниях свидетелей нет, фактически никто из свидетелей однозначно не подтвердил факт оскорбления вышеуказанными словами. А все неточности должны в силу презумпции невиновности трактоваться в пользу подозреваемого (обвиняемого), что в силу необъективности суда не случилось!

3) В приговоре утверждается, что все свидетели были объективными и незаинтересованными, однако это противоречит фактическим обстоятельствам дела:

Такой, очевидно неверный вывод суда, реально опосредован отсутствием четкого определения законом понятия «заинтересованность». Это приводит к тому, что суд учитывает в основном только материальную заинтересованность, которую в случае свидетелей доказать чаще всего невозможно. В нашем случае два свидетеля обвинения — близкие подруги «потерпевшей», одна приятельница близкой подруги, другая приятельница этой самой приятельницы. Всем ясно, что эти подружки и приятельницы будут поддерживать свою подругу, доверяя ей в оценке ситуации, полагая, что они оказывают той тем самым помощь. Кроме того, по логике заинтересованность в искажении показаний возникает, когда «свидетель» показывает против того человека, который перед этим завел на него административное или иное дело. Например, стороны в судебном разбирательстве, по определению являются заинтересованными сторонами, и к их показаниям надо относиться скептически, проверять их фактами. В нашем случае, и я и Натали подали административные иски против свидетелей приставов, а они против нас. Это делает показания приставов заинтересованными. Но, ни судья Борисова, ни последующие суды, ни эту заинтересованность свидетелей, ни иную никак не учитывали.

— Все свидетели по делу имели возможность договориться, поскольку судом не предпринимались никаких мер, по их разделению перед допросом. Более того, Административным судом (по данной же ситуации, см. дело № 11) установлено, что свидетели специально собирались на квартире Ларисы, для обсуждения ситуации и подписания незаконного акта. На это же указывает чрезмерная согласованность всех свидетелей в важных для следствия деталях. Например, все свидетели, оказывается, обратили внимание на ногти Ларисы и на ногти Натали. Хотя эти же свидетели не смогли вспомнить плательного шкафа, у которого они стояли! Не смогли вспомнить, как выглядел засов, о котором они все дружно говорили, что он сломался. Суд не придал значение и тому факту, как менялись показания данных свидетелей от дела к делу по одной и той же ситуации от даты к дате, запретив нам приобщать материалы из других дел, связанных с рассматриваемой ситуацией.

— Как показывают материалы дела, свидетель Сорокина была заранее приглашена Ларисой в качестве понятой, она знакома с ней более 20 лет, находится с ней в приятельских отношениях, живут в соседних домах, подруги с детства. По просьбе Ларисы и в ее интересах Сорокина поехала за 20 км., «поработать» понятой, более того она производила тайную запись на магнитофон в разбираемой в суде ситуации по просьбе Ларисы и в ее интересах. Сорокина также выступала свидетелем и в других судебных разбирательствах, инициированных Ларисой. В данных условиях считать Сорокину незаинтересованной и объективной может только заинтересованный в обвинении суд.

Действительно, получается, что «незаинтересованный свидетель» бросил все свои дела и на ночь глядя, по просьбе «едва знакомой женщины» отправился из Академгородка в Заельцовский район города, чтобы там «помочь этой незнакомой женщине» записать всё происходящее на ее магнитофон по предварительной договоренности. А затем подписаться под сфальсифицированным актом, вместе с лжесвидетелем Вайнер. Неужели все это в целом однозначно указывает на незаинтересованность и объективность данного свидетеля?! Неисповедимы пути суда.

— Показания свидетеля Вайнер суд справедливо не учитывал, но только умолчал, что Вайнер лжесвидетельствовала против Натали, подписывая акт по событиям, свидетелем которых не была (имеются в виду события, разбираемые в данном деле). Это установлено как судьей Недоступенко, так и материалами административного дела против Натали, из которых четко следует, что на это лжесвидетельство Вайнер подтолкнули судебные приставы и Лариса, на дому которой и подписывался упомянутый выше фальшивый акт. Наш запрос материалов административного дела судом был необоснованно отклонен. Видимо для того, чтобы мы не смогли доказать, что это было не просто лжесвидетельство Вайнер, а сговор свидетелей с целью лжесвидетельства, в котором участвовали и бывшие судебные приставы — Тимченко и Конюхова и свидетель Сорокина. Более того, в рамках административного разбирательства приставы и Лариса утверждали, что Вайнер была понятой и только при предъявлении документа, который нам случайно удалось взять у Конюховой до ее ухода из нашей квартиры, выяснилось, что все они лжесвидетельствовали и в этом вопросе. Почему же суд утверждает, что показаниям Вайнер дана «надлежащая оценка»? В чем интересно она заключается, эта «надлежащая» оценка?

— Пристав Тимченко участвовала в исполнительном производстве (события которого и разбираются судом) непонятно в каком качестве, и следовательно незаконно. Это очень важное обстоятельство дела, которому суд не счел нужным дать должную оценку. Полагаю, что показания человека, который незаконно проник в нашу квартиру, незаконно выступал от имени судебного пристава, — не должны учитываться судом, как «доказательства» полученные с явным нарушением закона! По закону так и должно быть. После наших настойчивых просьб, Тимченко представилась нам стажером (позже на суде выяснилось, что у нее 30-летний стаж работы приставом, т. е. представиться стажером, это скорее просто издевательство), но своей фамилии нам она так и не назвала, документы, удостоверяющие личность, не показала. Позже, когда мы пытались возбудить против нее уголовное дело в прокуратуре по статье незаконного проникновения в чужую квартиру, она представила в качестве оправдания своего появления в нашем доме разрешение старшего судебного пристава Заельцовского р-на Саблина. Это разрешение написано Саблиным задним числом (никто нам это разрешение естественно не показывал, обстоятельства его написания приставы описывали весьма противоречиво, а в акте, с которым к нам пришла пристав Конюхова, фигурировала не Тимченко, разрешение которой якобы было дано заранее, а пристав Старцев, который должен был по первоначальной версии Конюховой подъехать, но чуть позже). Однако, даже если закрыть глаза на эти темные стороны появления данного разрешения его светлости Саблина — остается факт незаконности этого разрешения. Действительно, в соответствии с Законом РФ об исполнительном производстве (ст.11), пристав может участвовать в исполнительном производстве в «чужом» районе, только при условии, если производство начато в его районе и затем было передано в другой р-он (но в нашем случае исполнительное производство начато в Заельцовском районе, никуда не передавалось, действия производились Заельцовским ФССП, а Тимченко работала в Советском ФССП). Таким образом, ясно, что Саблин написал такое разрешение, выгораживая свою сотрудницу Конюхову (которая допустила участие в производстве постороннего лица) и ее подружку пристава Тимченко. Учитывая все это можно ли считать Тимченко однозначно незаинтересованной и объективной? Мог ли незаинтересованный человек, поехать за тридевять земель, незаконно участвовать в исполнительном производстве, выдавая себя за пристава-стажера, рискуя своей репутацией, работой и добрым именем? — Здравомыслие подсказывает, что нет. Все как раз указывает на обратное — только заинтересованный человек может вести себя подобным образом. И тот факт, что суд и прокуратура до сих пор всячески выгораживают Тимченко в данной ситуации, на мой взгляд, не отвечает объективным законам справедливости. Более того, прокурор Утян (Заельцовская прокуратура) пригрозил мне, что если я буду и дальше настаивать на привлечении Тимченко к уголовной ответственности, то это меня привлекут, а не ее, — я был вынужден поверить в этом прокурору на слово.

Почему суд счел несущественным наше нарушенное право — узнать на каком основании Тимченко присутствовала в рассматриваемом исполнительном производстве и отклонил наше ходатайство о соответствующем запросе по месту работу Тимченко? Это явное нарушение наших прав на защиту, поскольку, мы планировали и могли документально доказать заинтересованность Тимченко в соблюдении интересов Ларисы!

— Конюхова, параллельно с данным разбирательством (в суде 1-ой инстанции), находилась со мною в сложных судебных отношениях: я возбудил против нее административное дело о незаконности ее действий, она в ответ возбудила против меня совершенно абсурдное административное дело о том, что я не предоставил указанные в списке для описи предметы. А учитывая, что оба дела были разрешены судом в мою пользу, а Конюхову уволили с работы по результатам этих разбирательств, это добавляет еще один мотив необъективности Конюховой как свидетеля — досада и мщение. Данное обстоятельство, безусловно, делает показания Конюховой необъективными и заинтересованными. Наличие указанных выше дел противная сторона не отрицала, проверить их наличие не предоставляло никакого труда.