Чтение онлайн

— Судья не давала нам в ходе допросов выяснить наличие заинтересованности свидетелей в даче заведомо ложных показаний. Не давала выяснить мотив потерпевшей в клевете, хотя как известно согласно закону суд, как минимум, должен учитывать антиобщественное и антиморальное поведение «потерпевшей», если они имели место. Особенно показателен в этом смысле допрос бывших судебных приставов Тимченко и Конюховой: судья не дала мне задать ни одного лишнего вопроса, хотя именно Тимченко ответственна за такое противоправное поведение потерпевшей на исполнительном производстве, именно она сама нарушила несколько законов и прикрывала незаконные действия пристава Конюховой и своей подруги Ларисы («потерпевшей») на всех состоявшихся судах и на этом также. Где здесь законность и справедливость? Мало того, что эти понятия часто не совпадают, так в данном случае нет ни того, ни другого. А ведь глубина любого судебного разбирательства всецело зависит от судьи. И когда эта самая глубина искусственно уменьшается, есть повод задуматься, кому у нас в стране служит закон: честным гражданам или тем, кто лжет, имея для этого весомый материальный мотив, и приводит своих подруг лжесвидетелей, зная, что доказать их лжесвидетельство почти невозможно. Только, одна подруга потерпевшей по простоте душевной созналась в лжесвидетельстве, а те кто толкнул ее к этому (приставы и потерпевшая) — почему закон их не наказывает или как минимум не учитывает их заинтересованность, которая толкнула их на групповой сговор и фальсификацию официального документа — Акта.

— Судья мне говорит, мол решение еще не принято, поэтому вы не имеете права говорить, что суд на стороне обвинения. А что я не вижу? Что — сложно догадаться по поведению судьи какое решение будет? Может в других случаях и сложно, но не в нашем.

— Я уже указывал в двух заявлениях по ведению на некорректное и незаконное поведение суда по отношению к обвиняемым. Повторяться не буду. Если судья честный и порядочный и искренне заблуждается, он примет мои слова к сведению и будет вести себя по другому. Если всё будет продолжаться в том же духе, значит я прав в своем требовании отвода. Я понимаю, что никто из нас не без греха, разница только в том, что меня судят за то, чего я не делал, а истинный виновный в этом в перерывах между судами с удовольствием пугает меня колонией строгого режима.

— Судья говорит мне, что она не виновата в том, что я попал в такую ситуацию. Но факт и в том, что я тоже не виноват. Закон позволяет подать любой иск, выбрать болезнь, которая не диагностируется объективными данными (типа «дисторсии»), позвать своих подружек в свидетели, и закрутить уголовное дело, да еще и не одно. Полагаю, вина судебной системы и данного суда в этом тоже есть, ведь в данном случае судья имеет большой опыт и знания, могла бы сразу понять, что мы ничего не делали, могла бы вернуть дело прокурору — закон не только позволял, но и требовал это сделать. А что мы имеем? С нами обращаются как с рецидивистами. Суд не дает мне сказать ни одного слова в свое оправдание, почему-то считая, что я не имею права говорить суду о нарушениях закона, которые, на мой взгляд, имеют место быть. Суд даже отказал мне в праве вести аудиозапись, только потому, что аудиозапись производилась не стандартным магнитофоном, а видеокамерой, с закрытым видео объективом.

— Особенно, неприятную на мой взгляд ситуацию, мы наблюдали 21.09.09. Мы ждали начала заседании у судьи Гаврильца на первом этаже, возле лестницы, как вдруг услышали смех и голоса потерпевшей и судьи Недоступенко, которые спускались по лестнице и нас не видели. Судья в чем-то успокаивала ее: «Не волнуйтесь, всё будет нормально». Когда потерпевшая проходила мимо нас, на лице ее было явное удовольствие и проходя мимо она бросила фразу: «Вы, что еще не поняли, что не сможете выиграть это дело. 2 октября вам вынесут обвинительный приговор» и пошла довольная дальше. Как говорят в таких случаях — без комментария.

Позиция обывателя

Неисповедимы пути судьи, да преклоним свои колена перед его безграничной мудростью и безграничной властью. Аминь!

В этом деле, более чем в других, я чувствовал себя как муха в паутине: чем больше я боролся за свою невиновность, тем больше на меня наматывалось грязи и обвинений. Моя бывшая жена ликовала, она и не рассчитывала на то унижение, которому я подвергался. Особенно, она радовалась, что ей удалось обвинить и мою жену, Натали. Мои жалобы в прокуратуру, суды и следственные комитеты ни к чему не привели. Никто не хотел вникать в суть дела, все думали, что это сделали их коллеги, которым у них якобы нет причин не доверять.

Тут еще и подоспел приговор по первому уголовному делу (ч.1 ст.112 УК РФ) и надо мною реально замаячил уже не условный, а реальный срок отбывания в колонии. По закону этот приговор не составлял рецидива, но должен был учитываться при вынесении приговора. Критериев такого учета конечно же в законе не было, это было отдано как всегда на усмотрение суда. Именно этого «усмотрения» я и боялся, имея уже к этому времени большой негативный опыт общения с судами. Зная на практике их объективность и незаинтересованность.

Я попытался срочно снять судимость досрочно (дело № 18), по закону у меня такое право было. Но судья Недоступенко, поняв, чего я собираюсь сделать, легко блокировала все мои попытки, отложив решение по снятию судимости на 2 месяца. И только потому, что из — за болезни дело у Недоступенко было приостановлено, мне удалось снять судимость раньше, чем она вынесла приговор.

Комментарий юриста

Суд исследовал материалы дела, обвинительный акт и показания свидетелей обвинения, — из указанных материалов в совокупности, так и в отдельности, следует, что квалификация дела по ст.112 ч.2 п. «г» несостоятельна и необоснованна, поэтому дело должно быть прекращено за отсутствием состава преступления (п.2 ч. 1 ст.24 УПК РФ).

Обосновывается это следующими фактами, исследованными судом:

1) Совместность «деяний» обвиняемых не имела места (не применимость п. «г» обвинения).

2) Длительность излечения «потерпевшей» составляет меньше 21 дня (не применимость ст.112 УК РФ — нет признаков «средней тяжести»).

3) Умысла, исходя из материалов дела, в действиях подсудимых не усматривается (не применимость ст.112 УК РФ).

4) Травма (дисторсия) не доказана объективными данными и, кроме этого, не может быть однозначно соотнесена с датой разбираемых в суде событий.

5) Все доказательства, полученные следствием (дознанием) УВД не имеют законной силы, в силу существенных нарушений УПК РФ, допущенных следствием, согласно ч.3 ст.7 УПК РФ.

6) Показания свидетелей обвинения являются необъективными, недостоверными и заинтересованными.

Собственно, для прекращения дела в связи с отсутствием состава преступления достаточно одного из приведенных выше факторов, однако рассмотрим каждый из факторов подробно: 1. Совместность.

В соответствии с ч.1 ст.35 УК РФ «Преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора».

Существующая уголовно-правовая практика идет по пути признания соучастия только в умышленных преступлениях.

«Совместность» заключается во взаимной обусловленности поведения соучастников, при которой действия одного соучастника являются необходимым условием действий другого. При этом их действия осознанны и имеют умысел. Действия каждого соучастника дополняют действия другого, преступление совершается их общими, соединенными усилиями.

Следовательно, если нет «умысла» или нет «совместности», значит нет и группового участия в преступлении, вмененного подсудимым п. «г» ч.2. ст. 112 УК РФ.

Ниже (в п.3 данного раздела) показано, что следствием и судом достоверно не установлено (требование ч.1 ст.88 УПК РФ) в действиях подсудимых умысла на причинение вреда здоровью средней тяжести. А в данном пункте, обращаем внимание на отсутствие признаков «совместности» действий, что предполагает стремление достигнуть определенного результата путем объединения усилий, координацию действий и т. п.