Чтение онлайн

Действительно:

3.1. Свидетель обвинения Александр (сын «потерпевшей»), не будучи свидетелем событий, со слов матери пояснил в суде 23.01.09: «Отчим толкнул маму, она упала на дверь, которая открылась и она ударилась спиной о лестницу. Видимых телесных повреждений не помню». Еще ниже на вопрос суда уточнил: «Кто конкретно ее толкнул не помню». Заметим, что никто из других свидетелей обвинения не подтвердил ее падений на пол.

3.2. Свидетель обвинения Вайнер пояснила в суде 23.01.09: «Ничего не видела. Знаю со слов, по рассказам».

3.3. Свидетель обвинения Сорокина пояснила в суде 23.01.09: «Я видела только спины людей». В ответ на вопрос: «Вам что-либо кроме спин мешало видеть?» ответила: «Нет, но я не могла видеть, кто и когда ударил, потому что я наблюдала со спины». На вопрос о наличии ударов, ответила, что ударов не было, были выталкивающие движения. На вопрос: «От каких действий потерпевшая упала на колени?» ответила: «Там Натали была впереди, значит от ее действий. Обвиняемый подошел позже и поднял ее за одежду». Показания в отношении Натали являются предположением и не могут быть положены в основу обвинения. Показания в отношении подсудимого указывают на то, что он помог Ларисе подняться и, следовательно, оправдывают, а не обвиняют его. Чуть ниже, отвечая на вопрос суда: «Можете сказать, от чьих толчков потерпевшая упала?», ответила: «Конкретно нет».

3.4. Свидетель обвинения Конюхова (судебный пристав) пояснила в суде 10.04.09: «Натали начала выталкивать Ларису, та упала». На вопрос: «Кто толкал потерпевшую?» ответила: «Сначала Натали, а потом и обвиняемый». На вопрос: «Упала от совместных действий?» ответила: «Нет от действий Натали». На вопрос: «Кто выталкивал из квартиры?» ответила: «Конкретные действия: кто, как и что, я не могу сказать. Мне было не видно из-за спины». На вопрос: «Протокол допроса на следствии читали?» ответила: «Ну, так, пробежала глазами и подписала». На вопрос: «Что вы понимаете под совместными действиями?» ответила: «Я подразумевала совместные действия — это потому, что они действовали вдвоем». Однако, здесь надо отметить, что реально она сказала, «потому, что они стояли рядом!», но секретарь исказила высказывания свидетеля, о чем говорят и приведенные выше цитаты Конюховой о том, что реально она ничего не видела из — за спин и следовательно про «совместность» также сказать ничего не может, более того, она четко указала, что, по ее мнению, Лариса упала не от совместных действий, а якобы от толчка Натали.

3.5. Свидетель обвинения Тимченко (судебный пристав) на очной ставке на стадии дознания показала: «Натали стояла вплотную к потерпевшей, до того как пришел обвиняемый, когда обвиняемый пришел, Натали отошла в сторону влево, ближе к ванной и больше ничего не делала» (41 л.д.). Т. е., даже заинтересованный свидетель, подруга Ларисы, не ведет речь ни о каких совместных деяниях. На суде, данный свидетель пояснила, что сейчас ничего не помнит и надо ориентироваться на ее показания на предварительном следствии.

3.6. И только «потерпевшая» указывает в суде 10.04.09: «Они ударяли меня каждый 2–3 раза в грудь. Муж ударил 2 раза в лоб, 2 раза в грудь. Ударяли одновременно». Но как мы видели выше, ни один из свидетелей не подтвердил ни наличие ударов (некоторые говорили максимум о толчках либо о том, что ничего не видели), и никто не говорил о совместности. Учитывая заинтересованность Ларисы в очернении подсудимых, ее явную необъективность, — полагаем, данными ее показаниями можно пренебречь.

Следовательно суд достоверно не установил наличие фактора «совместности» в действиях подсудимых, а значит п. «г» ч.2 вменяемой им статьи не применим.

2. Длительность излечения.

Изучение фактора «длительности» важно для суда, поскольку именно на его основе эксперты выставили «среднюю тяжесть» повреждений, что влечет применение ст.112, а не ст.115 УК РФ, со всеми вытекающими последствиями.

Листок нетрудоспособности заведен неврологом и, в соответствии с диагнозом невролога, «потерпевшая» лечилась 28 дней не от «дисторсии», а от целого ряда невротических заболеваний (листок нетрудоспособности есть в деле).

Диагноз «дисторсия» (сопоставленный экспертами со «средней тяжестью») изначально не выставлен ни «Скорой», ни при первичном обследовании в ЦКБ СОРАН, когда ее осматривали 4 марта 2005 г., т. е. сразу на следующий день после предполагаемых событий. Диагноз «дисторсия» появился только 11.03.05, что ставит под сомнение его связь с событиями от 3 марта 2005 года. Действительно, с 3 по 11 марта или до 3-го «потерпевшая» могла где угодно «потянуть» свою спину, если поверить ей, что она ее действительно потянула, чему в деле нет никаких объективных подтверждений.

Период лечения «дисторсии», по данным амбулаторной карты, определен лечащим врачом менее 19 дней, с 11 по 30 марта (30 марта диагноз уже был снят). Эти данные (а также данные п.2.2) указаны в ответе из поликлиники на запрос следствия от 13.06.06.

Следовательно, доказательство в виде «больничного листа» не является соотносимым доказательством, поскольку указывает на нахождение Ларисы на излечении от других заболеваний (неврологического характера), а не по диагнозу «дисторсия», который послужил для экспертов основой для квалификации «средней тяжести» по признаку длительности излечения.

Доказательство в форме данных амбулаторной карты о времени излечения «дисторсии» сроком более 21 дня не является достоверным и соотносимым.

Действительно, диагноз «дисторсия» выставлен врачом через 8 дней после исследуемых судом событий, что делает его достоверно несоотносимым с датой этих событий. На это же указывает вероятностный характер экспертизы. Более того, через 19 дней этот же врач снял диагноз «дисторсия». Эти данные делают выводы экспертов о времени излечения Ларисы более 21 дня недостоверными. Кроме того, в своих выводах, они указали, что не могут четко выделить периоды излечения, когда Лариса лечилась от «дисторсии», а не от иных неврологических заболеваний, согласно ее амбулаторной карты. Это утверждение экспертов делает невозможным точное определение срока, в течении которого Лариса «лечилась» от дисторсии.

3. Умысел и мотив.

3.1. Свидетель обвинения Александр (сын Ларисы) дал показания в суде 23.01.09 со слов матери и ничего про умысел или мотив не указал.

3.2. Свидетель обвинения Вайнер пояснила в суде 23.01.09: «Ничего не видела. Знаю со слов, по рассказам».

3.3. Свидетель обвинения Сорокина пояснила в суде 23.01.09: «Я видела только спины людей». Далее, со слов Ларисы: «Потерпевшая упала от толчков. В результате падения ударилась головой на площадке». Однако свидетель Тимченко падения и удар головой не подтвердила. Экспертиза признаков сотрясений не нашла.

3.4. Свидетель обвинения Конюхова (судебный пристав) пояснила в суде 10.04.09: «Натали начала выталкивать потерпевшую, та упала». Однако свидетель Тимченко, которая по ее утверждению была рядом с потерпевшей, падения не подтвердила.

3.5. Свидетель обвинения Тимченко (судебный пристав) на заседании от 06.07.09 пояснила, что обвиняемые имели умысел на выдворение Ларисы из их квартиры. Она также опровергла показания Сорокиной, Конюховой и Ларисы о том, что Лариса падала на лестничной площадке и о том, что она ударялась головой. Она также показала, что Лариса сама цеплялась за халат обвиняемого и за косяки. Поэтому, что с ней происходило в момент этих цепляний — это ее личная ответственность. Никто выйти ей не мешал, наоборот, ей неоднократно предлагали покинуть данную квартиру.