Чтение онлайн

Православная церковь не зря стремилась увековечить эксплуатацию народа, укрепить основы и феодального, и капиталистического строя, чтобы заполучить «жизнь тихую, безбедную».

Верующих обязывали «быть готовыми на всякое доброе дело, никого не злословить, быть не сварливыми, но тихими, и оказывать всякую кротость ко всем человекам» (Тит., 3, 1–2). Быть не сварливыми — это значит не проявлять непокорность, слушаться царя, полицейского, жандарма и многих других представителей власти. За обильное воздаяние богу, прославление бога трудящимся сулили райские кущи после смерти.

Напомним еще раз: духовенство широко использовало тайну исповеди в целях насилия над человеком, выяснения в пору его искреннего доверия «грехов» личных, семейных, бытовых и общественных. По наущению служителей культа верующий обязан следить и доносить «батюшке» на ближних своих: отца, мать, сестер, братьев, жену, причем за их прегрешения и во имя прощения ему нужно приносить в церковь определенную жертву, материальную дань.

Религия вмешивалась в сокровенную семейную жизнь как бы с благословения Христа: «Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя».

Опутав верующего паутиной слежки, духовенство беспрестанно держало его в страхе за жизнь свою и ближних. Требовало слез покаяния, непрерывных молитв «за грехи тяжкие», совершения многочисленных треб, начиная от рождения и до самой смерти (крещение, венчание, отпевание и т. п.), извлекая из этого прямую выгоду для себя — и материальную, и моральную, так как господствующие классы высоко ценили «полицейские услуги» священников.

По скорому доносу о нежелательных настроениях среди «овец пасомых» в дом к непокорным приходил карать не мифический Христос, а его посланцы «во плоти» — урядник, становой, офицер с солдатами, чтобы «вязать и казнить» людей, вставших на борьбу против самодержавия.

«Священное писание» давало возможность иерархам церкви широко использовать «гнев божий» для устрашения их врагов. В Ветхом и Новом заветах содержится немало указаний, как для «спасения души» преследовать и побеждать «божиих противников» со всей яростью, жестокостью, беспощадностью.

По точному выражению П. Гольбаха, «у всех народов бог оказывается в высочайшей степени злобным существом; чтобы сообразоваться с его намерениями, религии постоянно нарушают элементарнейшие требования человечности» [78] .

Не единожды нарушало такие требования и православие. Оно изощренно боролось против любых проявлений «вольномыслия» по отношению к учению церкви. Беспощадной травле, гонениям и уничтожению подвергались не только рядовые верующие, но и служители культа разных рангов, если они выступали против моральных и материальных устоев православия. На этом мы уже останавливались выше, в частности, когда речь шла об обстановке в Новгороде в XV веке, о борьбе с ересью.

Православное духовенство веками внушало верующим, что христианская заповедь об уважении к гражданской власти и покорности к ней заключает в себе общее, ясное нравственное правило, определенные и неизменные обязанности каждого христианина. Они ссылались при этом на святых апостолов, которые учили: «Всякая душа да повинуется высшим властям; ибо нет власти не от бога, существующая же власть от бога установлена. Посему надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести» (Рим., 13,1–5). Тех же, кто пытался свергнуть власть эксплуататоров и улучшить жизнь угнетенных, иерархи церкви преследовали духовно, создавали вокруг них обстановку недоверия, подозрительности и злобы. Ссылаясь опять-таки на апостолов, обличали непокорных: «Это — люди своевольные и дерзкие, срамники и сквернословы, любостяжатели, сыны проклятия, оскверняющие плоть, отвергающие начальство и злословящие высокие власти».

Сотни лет служители культа, не доверяя «все-действующей и всеобъемлющей благодати божией», вкупе с рабовладельцами, князьями-феодалами, царями-самодержцами укрепляли «их богоданную власть». Заповедь от имени Христа — «повиноваться гражданским властям» — вписали «святые отцы» по следующим причинам: во-первых, любая мирская власть обладает реальной силой, возможностью подавить и уничтожить своих противников даже в лице религиозных деятелей и их последователей. В этом убедились многие из них на собственном опыте. Во-вторых, только объединенными усилиями государства и церкви можно удержать в подчинении эксплуатируемый народ. В-третьих, господствующие классы всегда заинтересованы в сохранении религии. «Забота об этом в обществе, покоящемся на классовом господстве, — писал Август Бебель, — является важной правительственной функцией. Образуется особая каста, берущая на себя эту функцию и изощряющая свой ум на том, чтобы поддержать и расширить здание религии, так как вместе с этим растет ее собственное могущество и значение» [79] . Служители культа всех рангов с официальной помощью и стали той особой кастой, которая не гнушалась ничем, чтобы заслужить у власть имущих право на свое духовное, экономическое и политическое могущество.

Современные богословы неустанно прославляют «святителей московских и всея Руси чудотворцев Петра, Алексия, Иону, Филиппа и Ермогена», «величие их духовной жизни, печалование о спасении русских людей». Из проповедей верующие узнают, что святитель Иона (бывший рязанский епископ, а затем митрополит московский), подобно своим предшественникам, умиротворял междоусобицы на Руси, самоотверженно охранял единство святой церкви, которая в песнопениях называет его «кротким и незлобивым».

Однако более глубокое ознакомление с делами этих «святителей» приводит нас к совершенно иному выводу.

В «Очерках из истории Российской церковной иерархии» Г. Карпов пишет, что «церковная власть в описываемое время представляется как одна из государственных сил, находящихся в распоряжении великого князя, и направляется к известной политической деятельности по его усмотрению». Карпов на убедительных примерах, взятых из летописей и других документальных источников, показывает, что в период смут и княжеских междоусобиц «митрополит Петр и его ближайшие предшественники, находясь в постоянном движении по России, наклонялись в ту или другую сторону», а князья, чтобы пересилить противников, хотели «поставить начальника церкви на своей стороне». По мере укрепления власти «церковь, в лице своего митрополита (Алексия), для защиты себя, опирается на материальную силу московского князя».

Московские князья крепко держали в руках иерархов русской церкви, которые «должны им угождать, а не то придется плохо: сгонит с митрополичьего престола великий князь, возьмет на него другого», более «выгодного и услужливого». В борьбе за свой престол немало черных дел совершил и митрополит Иона: обманным путем этот «святитель» по прямой указке заточил в монастырь детей (Ивана и Юрия) ослепленного московского князя Василия Васильевича, «кровь христианская опять пролилась не раз». «Нечистые поступки (князей) у митрополита как-то сглаживаются». Иона, дабы оправдать надежды московского князя, благословляет православных умирать за него, обещая «венец мучения» оплатить на небесах.

Автор «Очерков» утверждает: «Мы не видим участия митрополита Ионы, о котором можно сказать, что он участвовал только в чистых делах Москвы», описывая, как беспощадно уничтожались противники и даже сторонники московских князей, а «святитель» оправдывал эти акции тем, что они вызваны «по нужде».

Теологи, чтобы возвысить сегодня роль православной церкви в становлении и развитии Русского государства, много говорят о Сергии Радонежском, благословившем Дмитрия Донского на битву с Мамаем. Подавая это благословение как знак высшего благовестия, духовенство сбрасывает со счетов реальные силы, способствовавшие разгрому поработителей, идеализирует Сергия. Однако современники не были такого высокого мнения о Радонежском, не верили в его чудотворность: «18 августа поехал великий князь к преподобному Сергию, в его монастырь, просить у него благословения на дело защиты родины. Преподобный утешал его, обещал князю победу над врагами. Утешенный обещанием, великий князь возвращается в Москву, идет к митрополиту (Киприану) и говорит о пророчестве преподобного. Митрополит, оставляя князю нравственную поддержку в пророчестве, между прочим, советует не забывать о том, что не мешает заняться хорошенько приготовлениями к битве, а покуда молчать о словах святого игумена» [80] . Так митрополит на практике применил русскую пословицу: «На бога надейся, а сам не плошай».

Бессчетное количество молитв, вознесенных к богу, индивидуальное и общевойсковое благословение, окропление святой водой участников Куликовской битвы дали возможность духовенству приписывать победу «помощи божией». Но напрасно религия принимает на свой счет заслуги, которые ей не принадлежат. Только храброе русское воинство, олицетворявшее собой мужество и героизм народа, его любовь к родине, патриотизм в борьбе против завоевателей, принесло историческую победу на Куликовом поле.

Автор «Очерков из истории Российской церковной иерархии» вольно или невольно выявляет, что «святители московские и всея России чудотворцы» не особенно рассчитывали на помощь всевышнего, опирались на реальную силу великих князей, а чтобы удержаться у церковной власти, прибегали нередко к тайным интригам, заговорам, истребляли неугодных, инакомыслящих. Тот же митрополит Иона в многочисленных посланиях к верующим требует: «повинуйтесь наставникам вашим и покоряйтесь, так как они имеют власть вязать и решать». Обещает Верейскому князю: «Я того десятника без суда выдал бы тебе головой». В поучениях и посланиях Иона «постоянно защищает и оправдывает себя, боится что-либо высказать», «обстоятельства его давят, и они так сильны, что… святитель Иона ничего не может сделать».