Чтение онлайн

Для подлинного национального пробуждения нам сейчас необходимо стать истинными европейцами.

«Ну вот, — скажут поборники особого пути, — опять нас тянут в Европу». Отнюдь. Историческая Европа как грядущая политическая реальность может последний раз блеснуть в воссозданной Святой Руси!

Как нам стать европейцами? Очень просто. Для этого нам крайне необходимо стать русскими, как говорится, на все сто. Еще философ Бердяев совершенно справедливо указывал, что европеец потому и европеец, что он, прежде всего и в первую очередь, немец, бельгиец, француз. Желание стать всеевропейцем, отказавшись от всего национального, есть черта исключительно азиатская. Именно азиаты, желающие перерезать себе пуповину, связывающую их с традиционными обществами Востока, мечтают, перестав быть самими собой, автоматически стать европейцами. Если мы действительно нуждаемся в том, чтобы идентифицироваться с Европейцами, то путь у нас один. Впрочем, он у нас и так один: мы должны прежде всего стать истинными «русаками».

Наша национальная интеллектуальная элита должна перестать чрезмерно увлекаться пионерами Дикого Запада, мудрецами Уолл-стрит, героями Третьего Рейха, итальянской государственной машиной времен Муссолини или Францией католических королей. При всем уважении ко многим политическим фигурам европейского мира, смело стоявшим за традиционные европейские идеалы в борьбе со звездно-полосато-серпасто-молоткастыми ордами в последней мировой войне, у нас самое серьезное внимание должно быть обращено на наших, русских героев. Особенно это касается неизвестных для подавляющего большинства русских людей героев белого сопротивления, не запятнавших себя участием или сочувствием всяческой кадетско-либеральной гнили.

Нашими идеалами должны стать идеалы Белого движения, как они отражены в работах выдающегося философа И.А. Ильина. И это прежде всего идеалы воинов-монархистов, шедших за своими начальниками, далеко не всегда разделявшими монархических настроений своих подчиненных, но от этого не перестававшими честно и грозно служить России.

У современного русского человека должен быть свой священный пантеон героев. У нас должен быть один пламенный интерес — забытая, таящая множество тайн, абсолютно неизвестная для нас Россия.

Одной из главных наших задач является забота о русской молодежи. Здесь должна быть повторена банальная мысль: без молодежи, настоящей русской молодежи, у России нет будущего. С ней же у нас есть все шансы на победу.

В качестве небольшого отступления позволю себе высказать одну мысль, которая мне до сей поры нигде не встречалась. Впрочем, я не претендую на первенство в этом вопросе.

Размышляя над причинами поражений Белых армий в Гражданской войне, я среди прочих известных причин увидел еще одну, на мой взгляд, очень важную. Общеизвестно, что большевики в течение всей войны контролировали Европейский центр России, с исключительно великорусским населением. Так вот, именно этот этнический ресурс и стал фактически залогом их побед.

Ведь действительно, не банды же наемников: диких, но трусоватых китайцев, патологически тупых латышей и всякой прочей дряни, одетой в буденновки, от бандитов типа Котовского до безмозглой крестьянской массы, еще недавно спалившей все усадьбы в России вместе с мебелью и библиотеками, могли в военном отношении оказаться выше русского офицерства и казачества.

Все дело в том, что Белые армии пополнялись за счет окраин и далеко не стойкого в идейном отношении казачества времен великих революционных потрясений и бед. Большевики же набирали в свои конные армии крестьянскую молодежь Великороссии. Молодежь, частью уже обезбоженную, замаравшуюся грабежами и насилием в событиях 1905–1917 годов, лишенную как боевого опыта, так и страстного желания воевать как за Ленина с Троцким, так и за Деникина с Врангелем. И все же воевали, вынуждены были. И как воевали!

Сейчас больно об этом говорить, но перед великорусским крестьянином, одурманенным большевизмом, не устояли ни доблестные потомственные воины-казаки, ни Белые армии, состоявшие из кадровых военных, но не имевшие в своем составе в должном количестве этого уникального этноса, о котором еще Пушкин говорил как о рожденном в снегах для ужасов войны. Нельзя также забывать, что война тогда в большей, чем теперь, мере носила характер прямого физического контакта. Можно долго подсчитывать у воюющих сторон количество артиллерии, стволов и патронов, но в конечном счете нельзя забывать, что в войне конных армий все решало личное воинское мужество при прямом, на расстоянии вытянутой с шашкой руки, контакте противников. Паразитируя на природно доблестной, но политически безграмотной этнической великорусской массе, большевики одержали победы на всех фронтах. Были и другие веские причины их побед, но забывать эту нельзя. Перед парнями в буденновках не устояли ни украинские самостийники, ни «гордые» горские народы, ни прибалтийские повстанческие армии, ни поляки, наконец. И ведь не случайным является тот факт, что в последнюю войну немцы как сквозь масло прошли через наших братьев в Малороссии и Белой Руси, но спотыкнулись опять же о великорусского крестьянина. У которого, кстати, повода сражаться за Советы было значительно меньше, чем у обласканных кремлевскими преступниками малых народностей. В том числе — и братьев-украинцев, получивших свою вожделенную «незалежность» из рук банды комиссаров в пресловутых пыльных шлемах, пусть поначалу и в латентном варианте советской республики, что в итоге создало-таки политический прецедент для их современной оранжево-самостийной фронды.

Современной русской национальной элите жизненно необходимо забрать у потомков комиссаров то, что по праву принадлежит ей, а именно: саму победу, ее чувство, гордость преодоления. Эта победа, взятая в химической чистоте, без примеси большевизма и современных демократических глупостей, принадлежит нам, потомкам тех, кто выиграл сражения на полях и проиграл их в головах.

Но в силу того, что настало время интеллектуального русского реванша, отказ от ратного подвига, а тем более — отдача его на откуп мошенникам-коммунистам и современным демократам есть преступление. Чувство того, что мы способны побеждать при самых невыносимых условиях национального бытия, вселит в грядущие поколения уверенность в возможность противостоять — и победно противостоять — всему апостасийному миру. Без побед не может долго существовать здоровое национальное чувство, законная национальная гордость. Если мы будем только ныть о поражениях правого лагеря в минувшем веке, о его бездействии и порой безволии, то мы никогда не получим молодые поколения бойцов и победителей. Победы русского солдата принадлежат нам, и будущее России тоже принадлежит нам.

В свете вышесказанного нельзя не понять, что сохранность великорусов как стержневого этноса государства есть наша первоочередная задача. Только этот народ, умудрившийся на полях сражений XX века победить всех своих врагов и потерпеть при этом небывалые в истории политические поражения, доведшие его до форменного рабства, если будет здоровым и вконец не сопьется, способен будет освободить себя и бросить вызов всем мировым силам зла. Если Великороссия утонет в алкогольном море, то мировая история закончится. В этом нет никаких сомнений.

Так был ли этот миролюбивый, политически недалекий, но парадоксально доблестный и непобедимый на полях сражений русский народ на протяжении XX века политическим субъектом истории, субъектом грандиозных политических битв?

В известном смысле — не был, кровью своей оплачивая победу покорившего его режима и, самое страшное, — приближая своим военным подвигом торжество мировой апостасии. И в этом невольном грехе перед своим будущим повинны мы все.

В последней войне перед русскими людьми в порабощенной России, казалось бы, был осмысленный выбор, на чьей стороне воевать. В первые месяцы войны многие бойцы, в основном из крестьян, питали некие иллюзии, что вслед за немцами идет армия Русского Царя. Вот откуда миллионы сдававшихся в плен и не желавших воевать за Сталина. Вот откуда полтора миллиона соотечественников, вставших в ряды вермахта. И ведь, не будем обманываться, — многие воевали под немецкими знаменами не за страх, а за совесть.

Про национал-социализм в условиях жесточайшей политкорректности принято писать только всяческие ужасы. Однако несомненно, что не нацисты принесли русскому народу наибольшие страдания, которые он терпел в своей истории. Не Гитлер разрушал храмы и монастыри, убивал Царя и Императорскую фамилию, уничтожал целые сословия и закапывал в землю цвет русской нации. Не фашисты травили тамбовских крестьян газом. Не немцы, а большевики убили больше русских людей, чем их погибло во всех войнах за долгую тысячелетнюю государственную историю России. Это дело рук партии Ленина-Троцкого-Свердлова-Сталина-Хрущева и т. д. Ряд этот, без натяжек, можно продолжить до недавно почившего первого президента РФ с его «гуманнейшим», в лучших традициях либеральной демократии, расстрелом Белого Дома.

Возвращаясь к Второй мировой войне, уместно вспомнить об ошибках германского руководства. Если бы после первых же военных успехов на территории России была создана национальная русская освободительная армия со статусом союзника Третьего Рейха в борьбе с мировыми силами масонства и плутократии, то Советы проиграли бы войну в считаные недели. (Собственно говоря, когда немцы оказались у стен Москвы, они ее уже проиграли.) Не были бы пролиты тогда моря русской и немецкой крови.

Сейчас у ряда русских интеллектуалов стало модно проводить своеобразную ревизию Второй мировой войны. Национал-социалистическая Германия в построениях этих историков выглядит как священный оплот христианской цивилизации, идущей в Крестовый поход против большевизма. Нет сомнения, что очень многие бойцы вермахта и союзных с ним воинских соединений Европы именно так и воспринимали эту войну. Только вот не от большевизма они хотели освободить, вернее, оградить Европу. Русский народ, и это хорошо известно хотя бы по текстам «Моей борьбы», давно был вычеркнут из списка субъектов исторического процесса и вообще не рассматривался как его участник в случае победы Третьего Рейха. У немецкого руководства ни на секунду не возникало идеи воссоздания русской государственности хоть в каком бы то ни было виде. Борьба с коммунистической заразой велась, невзирая ни на какие потери среди русского населения. Они вообще мало волновали европейцев. Немцы шли к нам не восстанавливать историческую Россию, православное царство или хотя бы русскую республику. Они шли свергать коммунизм для того, чтобы в качестве трофея получить все то, что некогда было Россией. Не случайно, что даже вынужденные из-за трудностей на фронте терпеть русские антикоммунистические соединения в качестве подручных, немцы считали русских наименее ценным из всех европейских народов с точки зрения нового порядка в Европе после победы стран Оси. Русским бойцам полагалось самое маленькое жалованье среди всех европейских добровольцев, воевавших за Германию. Исключение делалось только для казаков, чем подогревались их сепаратистские настроения и вносились разлад и смута в русскую эмиграцию. Тяжела и незавидна роль воинов власовской армии, вынужденных терпеть такие унижения от немцев, но и не могших прекратить вторую гражданскую войну с поработителями исторической России. Не будем их судить и осуждать, ведь в конце войны Геббельс уже с почтением отзывался о власовцах, проявивших чудеса мужества на Одере.