Чтение онлайн

– С помойки, - отвечаю.

Настала пора разобраться, кто такие эти Штопаные Резинки. С тех, которые дышат мы скинули презервативы. Один из них оказался назойливым дедком, нападавшим на Маркела.

После приведения в чувства, приступил к допросу. Всех живых Штопаных Резинок приказал удалить, оставив одного старика.

– Если не будешь отвечать на мои вопросы - отправлю в мусоропресовку.

– А если я тебе расскажу, меня и так туда отправят, - ответил дед.

– Кто отправит?

Молчит.

Я соображаю, какую бы придумать кару, чтобы развязать его язык. У него действительно нет выбора. Ничего на ум не приходит. Но наконец озарение! Это будет поэффективней любого запугивания.

– Помыться хочешь? В чистой водице, отфильтрованной, ароматизированной.

Вижу у деда проснулся интерес, от слова "вода" его кожа заволновалась, зудом пошла. Уж я то знаю, каково немытым годами ходить. От кислотного дождика толку мало, а чистой воды в родном квартале сроду не было.

– Даже если тебя потом уберут, хоть чистым в могилу отправят, по людски. я продолжил соблазнение.

Дед не выдержал.

– Согласен.

– Только уговор: сначала дело - потом помывка.

– Ладно.
– кивнул старикан, а я выудил записную книжку, чтобы законспектировать то, что представляет интерес.

– Для начала объясни, кто вами командует, какие цели преследует ваша организация.

– Во-первых, начнем с целей. Они простые - вселить ужас во всех, кто живет на доходы с помойки. Кто командует? Один очень влиятельный человек. Точнее? Я знаю, что это женщина, но кто конкретно - сказать не могу: ни разу не видел. Она отдает приказы по телефону.

– Но как она вышла на тебя?

– Один человек свел нас...

– Продолжай.

– Его недавно убрали.
– старик засопел. Похоже он чего-то добивался от меня, но так как я хранил холодное молчание, продолжил после паузы.
– Он работал в "Айсберге" начальником охраны.

– Петрович?!
– подскочил я.

Вот тебе еще один узелок к делу.

– Он что, знал эту женщину? Ах, да, ты же только что говорил. Он что-нибудь рассказывал тебе про нее?

– Ничего.

Ну да, Петрович не разговорчивый был. Даже если его яйца на сковороде жарить, ни слова не добьешся. Уж он-то не продался бы за помывку.

– Кто первым выходил на связь - она или ты?

– Всегда она. Заказывала дело и все.

– А как расплачивалась?

– Мусорная машина доставляла нам деньги. Каждый раз после задания. В одно и то же время. Внутри находился контейнер. Вот такой примерно.
– дед показал на валявшийся рядом жестяной ящичек.

– А шофер тоже в деле?

– Нет, он не в курсе.

Оригинально: деньги сбрасываются в любой мусорный бак по маршруту следования машины.

– А если кто-нибудь доберется до них раньше вас?

– Это исключено. Деньги сбрасываются непосредственно перед загрузкой мусора.

– Номер машины знаешь?

– 42-15. Бортовой - 234

– Ну, ладно. Теперь переходим к главному. Ваше нападение - ее приказ?

Старик покрылся потом.

– Ну все, теперь мне крышка. Я уже достаточно проговорился, чтобы меня отправили под пресс.

– Не боись, не выдадим.

– А мои ребята? Вдруг кто-нибудь из них проболтается?

Да, старик прав. Но не могу же я просто так взять и поубивать этих Штопаных Резинок. Что я, зверь?

– Ладно. Есть у меня одна идея.

Я позвал Эна и изложил ему план освобождения старика. Он был не против и я вернулся к главарю банды.

– Сейчас на глазах твоих молодцев разыграем спектакль. Ты вырываешся и бежишь. Мои ребята пульнут в тебя несколько раз. Не бойся. Мимо. А после второго выстрела, чтобы правдоподобней было, свалишся. Подрыгаешь ножками, так, покуражишься. Понял?

– Ага, - засияла физиономия дедка.

– Ну, давай.

Дед меня отпихнул и сорвался с места. Пробежал мимо своих, петляя направился в сторону завалов металлолома.

– Уйдет, - кричу.

Эн с Хулейкиным палят, душу отводят. Дедок вдруг остановился, обернулся, колени его подогнулись, рука прижалась к груди, в глазах тоска. Он медленно опустился на землю, но, как мы договаривались, не дергается. Но все равно здорово у него получается. Я бы так не смог наверное. В заключение старикан пытался оторвать голову от земли, чтобы взглянуть на меня, но тщетно. Наконец, замер.

"Какой артист пропадает."

Подбежал к нему. Для вида надо пульс прощупать. Беру его руку.

– Где тут у тебя пульс? Весь грязью зарос.

Сдавил ему запястье, а тиканья не ощущаю. Смотрю: рука у деда красная. Я перевернул его: грудь прострелена прямо возле сердца.

Все сразу во мне вскипело, готов был проклять Уреза с Хулейкиным, но потом, вдруг, сообразил, что они здесь не причем. Деда убили выстрелом в грудь, а нам он показывал спину.

Сработала реакция и я упал рядом с мертвым стариком, благо, рост позволил целиком спрятаться за его нехилое тело. Чуть высунувшись посмотрел вперед, на кучу железных обломков. Никого не видно. Да и если бы хотели меня кончить сделали бы это сразу. По всей очевидности убийца уже смылся.

Я возвращаюсь с неподдельно жалостным видом.

Держать дедовых обалдуев нет смысла. По их рожам видать: серого вещества в головах так мало, что информация выданная ими будет состоять, по большей части, из трехбуквенных слов.

– Гоните их в шею!

Сам, обессиленый от переживаний, опустился на колени.

– Старик убит.

– Как так?- взволновался Хулейкин.
– мы же мимо стреляли.

– Стреляли, не попали. А там стоял, - показываю на кучу.
– попал.

Эн ушел посмотреть на старика. Вернулся.

– Что делать будем?

Я поделился с ними сведениями полученными от деда. Ребята нахмурили лбы: понимают, что кто-то следит за нами неотступно.

– Одно хорошо, - я прервал паузу.
– Я сначала подумал, что связь Штопаных Резинок с Петровичем запутает дело, но теперь, когда нам известен способ доставки денег банде, мы можем попробовать выйти на заказчика. Хотя это будет очень нелегко.

Я отыскал указанный дедом ящик, очистил его от грязи.

– Теперь надо найти мусорку.
– говорит Эн.