Чтение онлайн

– Похоже что командир ты, а не господин Урез.
– съязвил Хулейкин.

– Вы Геннадий правы. Я объявляю полное равноправие в нашей группе. Сейчас вы Козьма можете действовать свободно.

Ну что, Хулейкин, съел? Американец, а наш человек!

Опрос охраны ничего не дал. Чую, не врут, не знают где Валера.

Ну что же. Зато я знаю, где эта тварь может быть, вернее догадываюсь.

– Едем в "Золотую Рыбку".

– Это что?

– Местный бордель под видом сауны.

По дороге я решился распросить у Эна, кто такой Люэс Триппер.

– О, это крупный магнат. Владелец уймы табачных фабрик.

Я чуть потолок у машины не пробил.

– Табачных?

– А что тебя удивляет?

Нет, нет, вам показалось. Пока я нем как рыба. Потом понимаю, что про сигарету у Петровича они не знают, потому как я ее забрал, а той что у Люэса была особого внимания не уделили. Ну мало ли, хотел закурить, ну сломал. Ладно, еще не время.

Надо сказать, что борделей в нашем городе как говна в сортире. Но самый выдающийся из них - сауна "Золотая Рыбка". А особен он тем, что там обслуживают лиц неправильной ориентации. Я сразу предупреждил спутников, чтобы улыбки не расточали, глазки не строили, а то возможны осложнения. Нет хуже бабы, чем голубой мужик. Надо было так и назвать - "Голубая рыбка".

Эн припарковал машину на противоположной от сауны стороне.

Чтобы попасть внутрь надо знать пароль и отзыв. Меняется он семь раз в неделю, но особым воображением голубые не страдают, и поэтому запас весьма скуден и каждую неделю повторяется. Сегодня например, среда, и пароль будет: "мойте руки перед едой", а отзыв: "а х.. перед е.лей".

Дверь открыл гермафродит Степаша. Он сразу узнал меня и тщетно попытался захлопнуть дверь, но моя рука оказалась проворней. Я сомкнул свои пальцы на его запястье и с силой вывернул его руку, одновременно пихнув коленом дверь, так что от дверного глазка на его лбу проявилась аккуратная вмятина. В дело рискнул вмешаться еще один, но я его успокоил своим коронным номером - подкат под ноги с последующим отбивание того места где у нормального мужика такие круглые штучки. У них видать тоже есть, иначе бы так не корчились. Ко мне присоединился Эн.

Хулейкин помог вырубить третьего, неожиданно налетевшего с лестницы черного хода. Пока кончено. Шума особого не было. Можно идти дальше.

Вошли в большой зал. В нем тринадцать дверей. Отдельные кабинки. Я кивнул Эну с Хулейкиным, чтобы они следили за выходом и никого не выпускали, - я сейчас всю эту шваль вытащу.

Заваливаюсь в первую кабину, а там один голубок прочищает другому прямую кишку. Оба от удовольствия жмурятся.

– На выход, - крикнул я и пушкой махнул.

Потом в следующую и так далее. Вой конечно стоит невообразимый, голубые возмущаются, кричат о нарушении каких-то там свобод, Эн уже сачка начал давить, только я срал на них, меня не проймешь. Может быть в Америке гомики могут делать, что хотят, а у нас, пока жив Козьма Прутиков и другие нормальные мужики, не бывать этому.

Наконец из десятой каморки выуживаю Валеру. Да не одного а сто старым извращенцем Арахисом. Теперь то я понимаю, почему его так прозвали, у него оказывается жопа рельефная как кожура у арахисового ореха.

У Арахиса жидкий стул от страха открылся, пришлось приказать заткнуть ему дырку чем-нибудь. Кругом голые все, ничего кроме естественных затычек нет, а мне жалко свой пистолет использовать. В общем оттащил Валеру в сторонку, чтобы не смотреть как голубые с Арахисом разбираются. Ей богу, стошнило бы.

– Ну что, субчик, допрыгался?
– Я вцепился в его ухо и потянул вниз, чтобы сравняться в росте.

– Чего надо, Прутиков?
– пытается храбриться Валера.

Я его для профилактики башкой в тазик с водой опустил. Минуты на две. Брыкается. Ничего. Потерпит. Уже не шевелится. Вот теперь пора.

– Кто тебе платит?

– Я его не знаю.

Продолжим сеанс.

– И все же?

– Честное слово не знаю.

После третьего окунания я ему начинаю верить.

– Но хоть что-то ты знаешь?

– Да, - нехотя соглашается Валера.

– Рассказывай.

– В тот вечер подошел ко мне один тип, я его до этого ни разу не видел. Он сказал, что заплатит мне круглую сумму, если я не позволю тебе встретиться с Петровичем.

– Когда это было?

– Примерно за пять минут до твоего появления на кухне. Я тут же подговорил новенького.

– Он что, твой любовник?
– впрочем, можно было и не спрашивать.

– Ну а бабу ты помнишь? Выходила она после меня?

– Да была. Только никто кроме меня ее не видел. Тот, который предлагал деньги, просил, чтобы я ее незаметно вывел на улицу.

– Ее кто-нибудь ждал?

– Машина была темного цвета.

– Это мне ни о чем не говорит.

– Подожди. Когда мимо проехала другая машина и посветила фарами, то у нее на стекле полоса выступила, я хорошо помню.

– Царапаное стекло.
– это я скорее себе сказал.

В этот момент прозвучал выстрел. В ту же секунду, еще не врубившись в ситуацию, я собирался задать Валере очередной вопрос, как он охнул и, обмякнув, навалилися на меня. Я обернулся. Позади меня колыхнулась ширма. Я бросился к ней и отдернув, увидел еще открытую дверь. Ход на чердак.

Я рванул по лестнице наверх, слыша позади возгласы Эна и Хулейкина.

Чердак нас встретил поднятой беглецом пылью и затхлым воздухом. Впереди сверкало отверстие люка. Крыша над нашими головами прогибалась и грохотала под чьми-то стремительными шагами. Наугад я сделал два выстрела. Стало тихо.

Забыв этот старый трюк, я высунулся из люка и чуть не получил пулю. Второго выстрела не последовало: беглец предпочел скрыться за трубой. Я выпрыгнул на крышу и откатился на несколько метров в сторону. Оказалось напрасная предосторожность: слышно было как гудит железная рама, опоясыващая крышу. Спускается по пожарной лестнице, гад.

– Давай скорее, - заорал я Эну, рискнувшему выглянуть из чердачной дыры.

Ох уж мне эти горе-разведчики. Ничего-то они не могут. Только обуза.

Убийца уже успел спуститься вниз. Но место открытое, народу никого и спрятаться негде, ну я и шмальнул в него четыре раза. Никогда я не стрелял так плохо, как сейчас. Только вторая и третья пули достигли цели и неопасно ранили его, но он успел добежать до забора и выбив доску, скрыться.

Спускались мы, потеряв уйму времени. Конечно за забором уже никого не было.

Я был зол как изголодавшийся людоед, добыча которого только что улизнула. Эн смутился, чувствует, собака, чье мясо съела. Хулейкин же хрен. Лыбится.

– Вы как хотите, а я отчаливаю. Каждый подыхает в одиночку.

– Ну уж нет, нам тебя приставили, что же ты - на самом интересном месте нас покинешь?

– Да я лучше пулю где-нибудь поймаю, чем с вами мотаться. Что толку то? Спецы хреновы.

– Ну ладно, хочешь я тебя командиром назначу?
– подлизывается Эн.

– Ничего я не хочу.