Чтение онлайн

Обращаясь к примеру А. А. Дуденковой, мы считаем принципиально необходимым отдельный анализ правового режима, сложившегося в результате государственного переворота. Это позволит, на наш взгляд, говорить о легальности и легитимности, избегая некоторых коллизионных трактовок.

В целом мы согласны с тем, что в исследуемом правовом режиме возможна ситуация, когда право является легальным, но одновременно это же право может быть нелегитимным. Это возможно, на наш взгляд, в том случае, когда способы и методы осуществления правового регулирования не соответствуют его естественным принципам и идеям (например демократизму), противоречат интересам народа (субъект права). Причем отмеченные способы и методы рассматриваются в рамках однородного правового режима, о чем будет сказано отдельно. Например, А. В. Безруков, ссылаясь на ст. 94 Конституции Российской Федерации, отмечает, что формой государства является представительная, т. е. опосредованная выборами, парламентская демократия, в условиях которой формирование политической воли народа возлагается на народное представительство, самостоятельно принимающее наиболее ответственные решения. В связи с этим он считает, что представительная функция приоритетна, поскольку: во-первых, реализуется как через законодательную сферу, так и посредством иных сторон деятельности парламента; во-вторых, представительские полномочия заставляют рассматривать активность парламента как способ реализации коллективного права народа на власть (ст. 3 Конституции Российской Федерации); в-третьих, представительство реализуется в весьма усложненной законодательной процедуре, которая нацелена на выработку компромиссного решения и обусловлена снятием социального напряжения и легитимацией государственного аппарата; в-четвертых, представительство (как центральная функция парламента) должно быть обеспечено в повседневной деятельности последнего и выражать интересы большинства в обществе, а не только самого парламентского большинства 194 .

Получается, что в условиях одного правового режима право может быть легальным и нелегитимным. Также, по нашему мнению, может сложиться и обратная ситуация, когда право легитимно, но и не легально. Например, Г. М. Вельяминов в своей работе отмечает нелегальность процедуры выхода Крыма из состава Украины и присоединения его к Российской Федерации. Он пишет, что проведенная процедура противоречит законодательству Украины, так как отделение Крыма от Украины неизбежно означает изменение ее территории, а это – «нарушение» ст. 73 Конституции Украины, которая гласит, что «исключительно всеукраинским референдумом решаются вопросы об изменении территории Украины» 195 .

С другой стороны, ученый указывает на легитимность описываемых в Крыму событий, мотивируя это, во-первых, результатами референдума, которые «оказались исключительно и предвидимо "пророссийскими"». Наветы о якобы голосовании «под дулами автоматов» совершенно бездоказательны. Неизвестно ни одного достоверного факта какого-либо давления, тем более силой оружия, на людей, пришедших на референдум (что, кстати, подтверждают и многочисленные наблюдатели) 196 . Во-вторых, Г. М. Вельяминов говорит, что в соответствии с международными нормами народ Крыма имел право на проведение референдума и на последующее отделение от Украины и вхождение в состав Российской Федерации. Эту позицию он обосновывает, ссылаясь на Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах и Пакт о гражданских и политических правах, в которых прямо записано: «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие». А также: «Никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека, признаваемых или существующих в каком-либо участвующем в настоящем Пакте государстве в силу закона, конвенций, правил или обычаев, не допускается под тем предлогом, что в настоящем пакте не признаются такие права или что в нем они признаются в меньшем объеме» (ст. 5).

Стоит отметить, что если право в определенной сфере жизни общества нелегитимно, то правовой режим данной сферы не может быть благоприятным, так как он не реализует разнообразные потребности субъектов права в обозначенной сфере общественных отношений. Напомним, что под благоприятным правовым режимом понимают режим, при котором содержание нормативного регулирования адекватно выражает потребности субъектов права и правовые процедуры их удовлетворения 197 . Исходя из этого представляется, что одной из основных задач правового режима должно быть установление легального и одновременно легитимного права; тогда это будет способствовать установлению благоприятного правового режима.

Рассматривая легальность и легитимность, мы предлагаем вернуться к работе А. А. Дуденковой, где правовая коллизия иллюстрируется примером, который интересен для нас выраженностью политического фактора легитимации, т. е. государственным переворотом. Он становится все более и более ведущим при рассмотрении многих процессов легитимности и легитимации правовых явлений на постсоветском пространстве, в частности – недавних изменений в украинской государственности.

В своем примере А. А. Дуденкова усматривает коллизию, которая выражается в одновременном существовании легальности и нелегитимности. По нашему мнению, данный пример является веским основанием необходимости рассмотрения определенного методологического подхода, который состоит в строгом соответствии исследования легитимации, легальности, легитимности однородному для них правовому режиму. Мы считаем некорректной трактовку А. А. Дуденковой правовой коллизии, так как в данном случае следует отдельно рассматривать события, произошедшие до государственного переворота в одном правовом режиме, и отдельно – события, произошедшие после государственного переворота, уже в другом правовом режиме. Можно было бы вести рассуждения и в рамках одного правового режима, однако он нуждался бы в отдельном обосновании отражающих его сущностных свойств – того общего, что характерно и для правового режима, существовавшего до госпереворота, и для правового режима, установившегося после госпереворота. Иными словами, в соответствии с предлагаемым нами методологическим подходом описанная А. А. Дуденковой коллизия является следствием неправильно выбранных отправных посылов рассуждений. Соответствующие уточнения заключаются в том, что легальность и легитимность должны рассматриваться в одной плоскости смыслов и в одном правовом режиме. То есть в ее примере целесообразно было бы вести анализ легальности и легитимности либо до государственного переворота, либо после переворота, либо предварительно уделить отдельное внимание обоснованию третьего правового режима, т. е. описанию синтетической модели правовой реальности. Неприемлемо то, что легитимность исследуется А. А. Дуденковой «в некотором более глубоком и неформальном смысле» 198 , чем легальность, так как их должен объединять однородный правовой режим.

С учетом обозначенных требований к анализу он должен осуществляться в контексте изучения и сопоставления правовых режимов до и после госпереворота. В частности, очевидна необходимость исследовательского внимания к тому, легален ли новый правовой режим по сравнению со старым, к динамике отношения народа к новому правовому режиму и т. д. То есть нужно определить прежде всего то, как госпереворот повлиял на легитимность права и правового режима. При этом процесс определения обусловлен применением уровневой, разноэтапной модели описания правового режима государства, когда временное разделение детерминирует относительно автономный анализ легитимности и легитимации в докризисный и послекризисный периоды (имеется в виду кризис, детерминированный госпереворотом). Относительно автономный анализ желательно дополнять глобальным рассмотрением правового режима в разных временных пластах, в аспекте различных ракурсов целостного исследования правовых явлений.

Актуализировав глобальный разноплановый и разноэтапный анализ, вновь обратимся к тематике смертной казни. До сих пор в отношении смертной казни в России подразумевался мораторий в период с 1990-х гг. по настоящее время. Если же взять период с 1950-х гг. по настоящее время отдельно в России и одновременно этот же период только уже в Украине, то получаются две модели правового режима, одна из которых охватывает Россию и СССР, другая – Украину и СССР. Также можно заметить, что у этих моделей имеется общее основание – СССР.

Как в УССР, так и в РСФСР законом была предусмотрена смертная казнь. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 г. «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам» допускалась смертная казнь перечисленных лиц. Указом от 30 апреля 1954 г. Президиум Верховного Совета СССР распространил смертную казнь и на лиц, совершивших убийство при отягчающих обстоятельствах. Уголовный кодекс 1960 г., первоначально сократив число случаев применения смертной казни по сравнению с Кодексом 1926 г., впоследствии пошел по пути ее расширения, предусмотрев возможность назначения смертной казни за особо тяжкие государственные преступления, убийство, изнасилование, бандитизм и другие насильственные преступления, а также за некоторые корыстные преступления. К этому времени число норм, предусматривающих в санкции смертную казнь, превышало 30, сократившись к моменту принятия Уголовного кодекса 1996 г. до 24 199 .

В решении от 29 декабря 1999 г. № 11-рп/1999 по делу о смертной казни Конституционный суд Украины признал не соответствующими Конституции Украины (неконституционными) положения ст. 24 Общей части и положения санкций статей Особой части Уголовного кодекса Украины 1960 г., которые предусматривали смертную казнь как вид наказания. Согласно ч. 2 ст. 152 Конституции Украины, положения Уголовного кодекса Украины 1960 г., признанные неконституционными, утрачивают силу со дня принятия Конституционным судом данного решения об их неконституционности. Резолютивная часть указанного решения содержит требование, адресованное Верховной Раде Украины, о приведении Уголовного кодекса Украины в соответствие с решением Суда 200 . Также Украина подписала Протокол № 13 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод об отмене смертной казни при любых обстоятельствах 201 . Таким образом, окончательно отказавшись от смертной казни как вида наказания, Украина приобщилась к государствам, отменившим этот вид наказания за любые виды преступлений 202 .

Россия же, как изложено выше, не отменила смертную казнь, а только ввела мораторий на ее применение. Вместе с тем Россия не подписывала Протокол № 13 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод об отмене смертной казни при любых обстоятельствах. В 1997 г. Россия подписала Протокол № 6 (относительно отмены смертной казни) к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, однако до настоящего времени этот международно-правовой документ не ратифицирован 203 . В последнее время в России стали достоянием гласности случаи, когда известные политические деятели и организации выступают за введение в действие смертной казни в России. Так, депутат Государственной Думы Российской Федерации Роман Иванович Худяков в своем выступлении на заседании Государственной Думы 12 мая 2015 г. сказал: «Принципы справедливости и предупреждения новых преступлений, на которых строится наша система правосудия, требуют для них (преступников) единственно возможного наказания – смертной казни, и мы с вами прекрасно знаем, что и население это поддержит» 204 . Председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин высказался за существование в России смертной казни: «Я не призываю вернуть смертную казнь в порядке реализации, но мне кажется, что она должна присутствовать в нашем законодательстве как гипотетическая возможность ее применения» 205 . Также глава Чечни Рамзан Кадыров заявил: «Смертную казнь нужно ввести для тех, кто вербует, искажая религию, неправильно толкуя Коран, и террористов. У таких людей даже в тюрьмах есть связи, и они продолжают вербовку» 206 .

Рассмотрение двух правовых режимов в отношении смертной казни (в России и СССР, в Украине и СССР), их сопоставление показало, что Россия и Украина после распада СССР пошли самостоятельными, достаточно разными путями в отношении смертной казни. В первом из государств смертная казнь ещё не отменена, а только приостановлена, даже есть легальная возможность её введения вновь, во втором государстве смертная казнь полностью отменена и нет никаких легальных предпосылок к ее восстановлению.

Предлагаемый подход к рассмотрению легитимности и легитимации в контексте однородного по отношению к ним правового режима не является единственным и не противоречит другим методологическим подходам к рассмотрению права и правового режима; он призван выполнять дополняющую функцию среди многообразия методологических подходов. Перспективы его исследования связаны с тринитарно-синергетическим моделированием правовых режимов, их рассмотрением в качестве многоуровневых открытых систем.