Правый
Шрифт:
– А мне на пятый.
– А что, вам пора?
– Да давно уже, перехаживаю. Пришла сдаваться.
– А кто у вас?
– Не знаю. Из принципа никакое УЗИ не делала. И не хочу. Представляете, до последнего не знать? Так ведь всегда было. Просто Дитя. Мое. Родное.- Женщина счастливо улыбнулась.
– А вы?
– Я? Просто на обследование. У меня тут врач знакомый.
– Ну и хорошо, обследуйтесь и тоже собирайтесь за малышом. – Женщина посмотрела на Любашино колечко на правой руке.
– Вы замужем, судя по колечку. А дети?
– Детей пока нет.
– Планируете?
– Планируем. Квартирный вопрос решим и заведем.
– Заводят котенка или собаку. Не говорите так. Меня бабушка за это знаете, как ругала? – женщина смешно округлила глаза.
– Ребенок это Чудо. Его посылает Бог. Мы женщины просто носим, рожаем и растим.
– А у вас первый?
– Что вы! Третий уже. Дмитрий и Ариша дома.
– Да вы героиня?
– Что вы? Обыкновенная. Мы с мужем решили, сколько Бог даст, столько и будем растить.
– Трудно, наверное, столько детей!
– Трудно сначала, а потом катится по накатанной дорожке. Дмитрию пять, а он у меня мужичок совсем взрослый. За Аришкой присматривает. Ей три. Ответственный какой. У соседей Пашенька, а рядом пятеро взрослых. Все вокруг него до сих пор с тарелочками бегают, шнурки завязывают. А ему пять, как моему Дмитрию. Вот и вся разница. А сейчас родится маленький, и Ариша повзрослеет, будет учиться, маме помогать, за кем–то ухаживать. Это же так здорово!
– Какая вы молодец!
– Да обыкновенная. Ой, мой этаж. Ну, удачи вам! Вдруг в роддоме когда – нибудь встретимся. Я ведь останавливаться не собираюсь. – Женщина засмеялась и вышла из лифта.
– Вот ведь счастливая какая,- подумала Любаша. – Вот и мой этаж.
Из ординаторской вышла женщина в зеленом халате и таких же брюках и пошла навстречу.
– Вы Теплова?
– Да!
– Проходите в процедурную. Тапки и халат взяли?
– Да.
– Какой срок у вас?
– Примерно шесть недель
– Первая беременность?
– Да! То есть нет.
– Так да или нет?
– Нет. Были роды.
– Все удачно? Есть ребенок?
– Да.
– Что же второго не хотите?
– Пока не хочу. Пока.
– Эх вы, пока. Разве можно об этом так. Впрочем. Взрослая девочка. Тем более вторая беременность. Давайте я вас посмотрю.
Зазвенели инструменты. Любу обдало холодом, потом жаром.
– Ну что же. Беременность есть. Но не шесть, как вы утверждаете, а все десять. .Нужно УЗИ.
– Не нужно УЗИ. Если можно, давайте так.
– Нужно подстраховаться, деточка.
– Вы знаете, у меня ситуация сложилась аховая. На работе проблемы, дома. Все в кучу свалилось на меня. Еще и беременность эта. Токсикоз жуткий. Я уже месяц есть не могу. Тошнота. Сил просто нет. Поверьте, доктор. Я ведь не случайно к вам. Вика сказала, что у вас можно все сделать в течение одного дня.
– Ладно. Идите пока в палату. Через минут сорок я вас позову.
– В какую палату?
– В третью. По коридору направо. Там есть свободная кровать справа у двери. Полежите пока. Не передумаете? Бывало и такое.
– Нет, что вы!
– Идите, мамаша. Да, кстати. По поводу оплаты. Можете расплатиться прямо сейчас.
– Хорошо, конечно! – Любаша дрожащими руками полезла в сумку, достала конверт и протянула Майе Михайловне. Та быстро и деловито взяла, всунула в карман зеленого халата.
– Идите. И успокойтесь, нечего трястись, не вы первая, и не последняя, к сожалению.
***
– Брат! Ты спишь?
– Нет.
– Брат? Ты чего такой?
– Какой? Не разговариваешь со мной. Давай поговорим о чем – нибудь. Мне страшно.
– Глупый. Ты чего?
– Расскажи мне опять про то, что будет, когда мы родимся.
– Да ничего не будет. Я шутил.
– Не правда! Ты не шутил. Я тебе поверил. Расскажи про тот мир, который мы увидим.
– Да не будет никакого другого мира. Ну, сам посуди. Что может быть там? Глупости!
– Не правда. Ты говорил. Свет! Там свет!
– Нет никакого света!
– Музыка! Там музыка. Лунная соната. Помнишь?
– И музыки никакой нет. Я все придумал!
– Мама! Там мама! Она нас любит, и молится, и защищает!
– Нет никакой мамы! Я все придумал!
– Зачем, брат?
– Не знаю, просто придумал.
– И про художника?
– И про художника.
– И про траву?
– И про траву. Спи.
***
Любаша долго отходила от наркоза. В голове проносились обрывки каких – то сновидений. Она шла по каким – то белым комнатам. Пустым и тихим. Одна. Белые стены, серебристая мебель. Где – то плакали дети Она шла на эти голоса по лабиринту белых комнат и не находила их. Было мучительно страшно. Дети плакали, плакали, их голоса вонзались в мозг, а помочь ничем не могла. Наконец она села на стул, вытянула затекшие, усталые ноги и увидела, что на ней надеты зеленый халат и брюки. Она и не Любаша, а Майя Михайловна. И вдруг женщина. В старинной одежде. Примерно семнадцатый век. Она видела такие костюмы в учебнике по истории. Наверное, Франция, или Германия. Две юбки, одна поверх другой. Лиф платья с расшитым корсажем. Поверх наброшена косынка. Длинные и узкие рукава с буфами. Юбка по подолу обшита полоской зеленого бархата. Женщина как будто сошла со старинной гравюры. А лицо – простое, доброе. Крупные черты лица, высокий лоб. Волосы забраны в золотистую сетку, а поверх – зеленый бархатный берет.
– Майя Михайловна! Я к вам!
– Что вам, мамаша? Вы кто? Откуда?
– Я кухарка, Магдалена Кеверих.
– Кухарка? Вы из немецкого ресторанчика на углу? «Дядюшка Штрудель»?
– Нет, я не знаю дядюшку Штруделя. Я Магдалена.
– Что вам нужно?
– Я хочу сказать вам, что я счастлива, что живу не в вашем веке!
– Отчего же? Что вы несете?
– Вы знаете? Я больна. Ужасная болезнь. Мучительная. И лечить у нас ее не умеют. Совсем.
– Я вас не понимаю. Вы больны! И радуетесь, что неизлечимо? Бред! Зачем вы ко мне?
– Я хочу вам сказать. Двое детей у меня умерли.
– Это естественно. Разве больная мать может родить полноценного ребенка?
– И, тем не менее, я рожаю.
– Ужас! Рожать – это преступление. Вы обрекаете детей на мучения.
– Не перебивайте меня. Два малыша – глухи от рождения!
– Слушайте! Мамаша, что вы от меня хотите?
– Я беременна пятым!
– Вы правильно сделали, что пришли. Ну конечно, прервать беременность. Прервать! Это самое разумное, что может быть! У вас есть халат и тапочки? Хотя, какой у вас может быть халат? Вам все дадут.