Правый
Шрифт:
– Это когда- нибудь закончится?
***
Девчонки радовались свободе. Воспиталки были нормальными, не приставали особенно. По утрам, правда, заставляли заправлять постели, убираться в комнате. Перед утренней проверкой. За чистоту каждой комнате выставляли отметку, и все очень переживали. У Аси под подушкой нашли носки, она их туда впопыхах положила, и поставили им тройку. Асю ругали все: и воспитательница, и дежурная Ира. Их комната стала комнатой позора. С этого все и началось. А еще трудно было с косой. Заплетать ее она сама не умела. Волосы были длинными и густыми. Приходилось идти с расческой к воспитательнице. Та вечно спешила, больно причесывала ее и заплетала две косы бубликами. Так Асе не нравилось, но сказать об этом было неловко. Так и видела себя в зеркале с двумя бубликамииз косичек и заплаканными глазами. Как драгоценность, держала в кармашке номер телефона Любаши и своего плюшевого медвежонка. У одной девочки был телефон, но она никому его не давала. Пришлось просить ее с особенным старанием. Девочку звали Катя. Она приехала в лагерь из Москвы и ничуть не скучала. Мама звонила ей каждый день. Может, поэтому. Вечером Ася решилась:
– Кать, можно мне позвонить с твоего телефона?
– Вот еще. Звонки дорогие, а у меня деньги кончаются.
– Я тебе заплачу.
– Вот еще. Нужны мне твои деньги!
– А что тебе нужно?
– Ничего! Впрочем, подари мне твоего медвежонка.
– Не могу. Это мамин подарок.
– Ну и не надо. Я тебя просто проверяла, жадная ты или нет! Очень нужен мне твой облезлый мишка.
– Никакой он не облезлый!
– Облезлый!
– Он у меня очень давно, мне его Любаша подарила, когда мне всего один год исполнился. Ему шесть лет. А еще он желания выполняет. Я его прошу, а он выполняет.
У Кати от удивления расширились глаза.
– Что, правда?
– Конечно, зачем мне врать.
– Ну, покажи.
– Я его редко прошу, и только по важному поводу. Он ведь уже старый.
– Какой старый? Ты же сказала, шесть лет.
– У них год за семь идет, как у собак. Посчитай.
– Мы таблицу на семь прошли. Шестью семь – сорок два.
– Точно, сорок два. Старый.
– Да. – Катя задумалась.
– Ну, хоть крошечное желание. Маленькое.
– Ну ладно, я попрошу, чтобы в комнату вошла воспиталка.
– Тоже мне, желание, она и так к нам часто заходит.
– А ты выйди в коридор, посмотри. Ее нет, это точно. Если она в коридоре, голос слышен до первого этажа. А сейчас тихо. Не орет.
– Правда, тихо.
Ася положила медвежонка на подушку, залезла на кровать, накрылась с головой одеялом и прошептала:
– Мишутка, пусть сюда войдет наша воспитательница.
Ася высунула голову и прислушалась.
Народ весело носился из комнаты в комнату, откуда-то доносилась музыка, за стеной девчонки играли в карты. И вдруг дверь отворилась и в комнату вошла Людмила Андреевна.
– Девочки, а почему на ужин не собираетесь? Что у вас тут происходит. Кошмар! Ася, почему в постели? Заболела? – Воспитательница сдернула одеяло с Аси.
– Нет, Людмила Андреевна, это я …так просто.
– Так просто? В платье, под одеялом? Кошмар! Что у вас тут происходит? Безобразие. Что я тут, как в детском саду, всякий раз буду вам объяснять, что в постели вы только ночью или во время тихого часа? А если бы сейчас директор лагеря зашел? Кошмар! Меня бы премии лишили сразу. А если бы комиссия из Москвы? Кошмар.
Кошмар – это любимое слово Людмилы Андреевны. Она повторяла его в конце каждого предложения. Поэтому предложения ее были все сплошь и рядом кошмарные.
– В следующий раз, если увижу что-нибудь, подобное этому кошмару, я не разрешу тебе идти на дискотеку.
– А я и не хочу!
– Как? Кошмар! Ты еще и препираешься?
– Я просто не хочу на дискотеку.
– Не хочешь? А куда ты хочешь?
– Домой.
– А кто не хочет домой? Домой все хотят. И я хочу. Дома муж, и сын. Кошмар и ужас. Как представлю, как они без меня?
– А зачем вы их бросили?
– Бросила? Точно, бросила. Ну, не совсем, в пятницу у меня выходной, поеду, проверю, что эти кошмарики без меня делают. А тут я потому, что надо деньги зарабатывать. Знаете, есть такое слово – надо! На - до, на - до, надо, надо, надо – Людмила Андреевна запела эти три слова под какой – то неизвестный веселый мотивчик и стала застилать Асину постель.
– Все, готово. Я вас жду внизу, у корпуса. На ужин! На ужин. – Она вышла из комнаты в коридор, и ее звучный голос ударной волной понес слово «кошмар!» в палату мальчишек.
– Ну, что, поверила?
– Да. – Прошептала Катя.
– Он всегда тебе помогает?
– Почти.
– Береги его. Он твой амулет.
Ася с сожалением посмотрела на свою игрушку и решительно протянула его Кате.
– Возьми!
– Что, правда, хочешь мне его отдать?
– Держи, только дай позвонить.
– Держи телефон. Только быстро! У меня деньги заканчиваются.
Ася дрожащими пальцами набрала номер Любаши
– Да?
– Любаша! Это я, Ася! Любаша, забери меня отсюда. Мне плохо.
– Что случилось? Ты чего плачешь?
– Мне плохо. Я хочу к маме!
– Ася! Это невозможно! Мама в Саратове. Мы же решили, что так будет лучше.
– Мне плохо! Я хочу домой! Я хочу к маме!
– Асенька! Милая моя! Ну, потерпи немножко. Тебя обижают?
– Никто не обижает. Просто мне плохо!
– Ты не привыкла. Потерпи пару дней, подружись с кем – нибудь
– Не буду я! Забери меня! Любаша. Я убегу, точно.
– Не смей даже думать об этом! Не смей!
– Точно убегу.
– Асенька, девочка моя! Я приеду, я завтра приеду за тобой. Ну, ночь выдержишь?
– Ночь выдержу. Любаш! Ты не обманешь?
– Приеду завтра, разберемся. Жди меня.
– Люба! Люба! Мамочка! - Ася зарыдала, протянула Кате телефон.
– Ну и дура ты, Аська. Тут так прикольно, не плачь. На своего медведя, рева. Ты что, маленькая? Вон, какая кобыла вымахала!
– Никакая я не кобыла!
– Да ладно, это меня бабка так называет. Я не обижаюсь. Ты, слышишь, не плачь. Давай на дискотеку собираться.
– Не хочу!
– Ну и плачь, рыдай, как дура! Так всю жизнь и проплачешь. Пока молодая, надо веселиться.
– Какая я молодая? Я маленькая!
– Фу, маленькая! Сколько тебе?
– Семь.
– Мне одиннадцать. Но ты точно не маленькая. Может, и не молодая, но и не маленькая! Давай, у меня косметика « Маленькая фея», тени тебе блестящие наведем, бровки подрисуем, будешь красавишна.
– Не надо, Катя! За телефон тебе спасибо, но тени никакие не надо.
– Отсталая ты от жизни, Аська! Где твой гламур? Волосы распусти по плечам хотя бы, раз краситься не хочешь!