Чтение онлайн

СЫЦЯ ПУСКАТЬ (д. Островская). Среди шуток особо можно выделить разного рода насмешки над теми, кто постоянно дремлет во время работы или, вопреки неписанным законам, ненароком заснет на беседе или на игрище.

В д. Островская девушке, задремавшей во время прядения, парни пускали сыця: две небольших (около 1–1,5 см) палочки или щепочки, связанных крест-накрест, запускали щелчком в волосы «дремы». Ловко запущенный «сыч» иногда так сильно запутывался в волосах, что приходилось вырезать вместе с клоком волос. А это, естественно, привлекало внимание всех присутствующих и усиливало «позорность» происшедшего. После такой шутки надолго пропадала охота дремать за работой.

За измену, а также нерадивым и «дремуньям» могли также вешать очки: небольшие колечки из бумаги или кудели навешивали на веретено в отсутствие хозяйки (д. Пустошь Верхов.).

Для парня задремать на беседе, особенно на игрище, считалось делом не менее позорным и недостойным. За это полагалось наказание. Из самых простых шуток можно упомянуть употреблявшуюся в д. Телячье: заснувшему совали под нос щепотку табака. Очень распространено было мазанье сажой лица, причем иногда это были пятна (д. Островская), кресты (д. Юркинская), или даже «человечки» на лбу или щеках (д. Комлевская). В д. Дьяконовская уснувшему могли писать на лице ругательства. Этот обычай особенно интересен, поскольку приурочен к святкам и игрищам, то есть к тому периоду, когда традицией предписывалось плясать и веселиться в ущерб сну, спать было опасно.

Любопытно, что точно такие же шутки над уснувшими существовали и на свадьбе. Например, на свадьбе, также как и на игрищах и вечеринах, пришивали одежду заснувших к постели, к одежде других уснувших (преимущественно, конечно, парней — к девушкам) или, скажем, рукава к штанам и т. п. В д. Титовская уснувшим на вечерине парням пришивали к штанам заячью лапку, а в д. Мякинницино девушки в 30-40-е годы подобным образом подшучивали над нетрезвым масетом, заснувшим у них в доме: пришивали к штанам увесистую «куклу» из скрученной тряпки или одеяла, мазали ее сажей или краской, а затем наблюдали, как будет действовать парень, проснувшись, и по этому судили, выходить за него замуж или нет. Это делали также, чтобы опозорить или отвадить ухажера.

Пришивать могли и в других случаях. Например, в д. Лом во время свозов парни приходили к девушкам «подночёвывать» — всю ночь лежали с ними вместе на полатях. Родители обычно подсмеивались над молодежью, но не осуждали этот обычай, так как строгий этикет не позволял парням совершать какие-либо предосудительные поступки. Заснуть во время подобной ночевки считалось большим позором, и в знак этого заснувших пришивали к постели. В д. Ступное на вечерине могли сшивать одежду целующейся парочки, а затем кто-нибудь звал к себе парня, тот вскакивал и вырывал клок («лепест») из сарафана подруги, что и служило поводом для всеобщего веселья.

Существовал и обычай пришивания к одежде лоскутов, как разновидность осмеяния, насмешки. Так, в д. Островская «лохтучки» (=лоскутки) пришивали на одежду деревенскому дурачку. Интересно, что в конце прошлого века в Бережнослободской вол., по наблюдениям Л.Скворцова, девушки напротив пришивали лоскутки только своим прихихеням и ухажерам: «Шапки парней унизаны нитями стекляруса и бисера, а спереди на них красуется что-то вроде кокарды: яркого цвета лоскуты с пуговицей посредине. Пуговицами обшиты вся рубаха, ворот, рукава. Пуговицами, стеклярусом и кистями унизан пояс. Пуговицы и лоскутки — на голяшках валенков. Все это знаки расположения к парню девушек.»

Девичьи гадания (ворожба) часто построены на тех же приемах и действиях, что и традиционные народные игры, и в этом смысле практически не отличаются от них. Для книги отобраны лишь те гадания, которые имеют соответствия среди игр и развлечений или же являются их непосредственным предшественниками и родственниками. Большинство этих гаданий построено на бросании жребия, причем в книгу не вошли те их варианты, которые по своей сути ближе к любовной магии.

Это относится, скажем, к разного рода «поланиям» («снег полоть», «полоть колечко»). Например, в д. Мотовилово девушки «пололи колечко» у себя дома на святки, тряся его в руках (ср. ниже гадания типа «Илею петь») и крича в трубу (=устье печи): «Полю, полю колечушко, /Полю, полю серебряно, /Полай, полай собачушка, /У свёкра во дворе, /У свекрови на крыльце,» — а потом слушали: где лает собака, туда и замуж идти. В этом гадании игровые элементы отодвинуты на второй план, а результаты гадания фактически не зависят от воли гадающего — игроком является слепая случайность, божественное провидение. Отличительной чертой нашей подборки является то, что в ней представлены в основном гадания, результат которых хотя бы в какой-то степени зависит от гадающего-игрока».

В некоторых местах Вологодского края (например, в Лунемской волости Кирилловского уезда) гадания начинались еще за 12 дней до Рождества, то есть во время Рождественского поста. Однако все же больше было распространено и гадание в святки или в некоторые дни во время них. Поэтому в Никольском р-не период святок так и назывался «ворожные вечера», хотя и в этом случае могли существовать те или иные местные отличия. Скажем, в Велико-Устюгском р-не считалось, что гадать на Рождество «страшно», поэтому гадали начиная со второго дня Рождества и до Крещенья. В иных местах, напротив, гадали преимущественно в рождественский сочельник вечером перед (Старым) Новым годом и Крещением.

Существовали и другие запреты или ограничения на гадания. Скажем, в дд. Чистякове, Борисовская (Хар.) считалось, что нельзя ворожить, когда в избе находится сырое мясо, так как тут может «поблазнить» (=«показаться» — о нечистой силе) и напугать. Смысл этого запрета проясняет быличка, записанная в д. Антушево. Однажды, когда девушки ворожили, опуская гребень через левое плечо на веревочке в голбец («какой мужик будет — дак таково волоссе-то начешет суседко» — д. Першинская), одна из них вытащила на гребне сырое мясо. «Мясо и поскакало по полу. Все надели горшки на голову, и быстрей отговаривать. Могут за косы говбец стащить, если вовремя не отговоришь». По существу, такой же смысл имеет и поверье, распространенное в Кумзерском с/с Харовского р-на о том, что ворожить надо именно в той избе, где лежит сырое мясо, так как там и «блазнит» больше. Любопытно, что «сырым мясом» могли называть также лежащего в избе покойника.

Этот запрет имеет прямое отношение к довольно старому святочному гаданию у свиной туши (то есть у туши так называемого «кесарейского» поросенка) и широко распространенному некогда в средней и северной России. О гадании у туши в Мишутинской волости Белозерского уезда писали, например, братья Соколовы: «Берут конец полотна, зачертятся, встанут на него и спрашивают: «Скажи-ка, туша, сущу правду, что я думаю?» Свинья отвечает, например: Угадай, сколько у меня суставов, тогда я тебе всю правду скажу». Если девица бойкая, (то она ей в ответ): «А ты угадай, сколько у меня поперек утоцин и сколько вдоль основы?» Если туша отгадает, то девица и спрашивает: «Кто суженый?» (Д. Терехова-Малахова).

Интересно, что в других вариантах подобных быличек, если гадальщицы не сумеют ответить на вопрос борова, он оживает и гонится за ними, и девушек спасает лишь старушка, надевающая им на головы горшки, которые нечистая сила с хохотом разбивает, приняв их за головы. Мотив горшков, разбиваемых дьяволом, который преследует не успевших «отговориться» (то есть произнести заклинание: «Чур, дьяво, полно, чур, перестань!») гадальщиц встречается и при описании других типов ворожбы (например, гаданий на перекрестке, в бане или овине).

Мы намеренно описали более подробно гадание у свиной туши, так как его мотивы получили отражение в святочном ряжении (см., например, «поросят продавать»).

Гадания девушек вообще представляли немало возможностей для подшучивания над ними молодых людей. Например, девушки уговаривались идти в хлев, чтобы, выдернув наощупь клочок шерсти у первой попавшейся под руки скотинки, определить, какого цвета волосы будут у суженого-ряженого. Ребята, разузнав об этом, опережали их и, напялив вывернутые наизнанку тулупы и став на четвереньки, прикидывались «овечками», чтобы в самый ответственный момент вдруг стать на дыбы, заговорить человеческим голосом или схватить одну из гадающих за подол. Именно парни, накинув на себя белый балахон, нередко изображали «дьявола», гнавшегося за девушками-гадальщицами. В д. Новец, по рассказам, девушки однажды были напуганы до полусмерти «ожившим снопом», который пошел им навстречу, когда они пришли на за соломой для гадания.