Чтение онлайн

Вечером Лион был не очень веселым городом. Он был большой, тяжеловесный, денежный — может, и отличный город, если ты при деньгах и любишь такие города. Я много лет слышал, какие чудесные цыплята в тамошних ресторанах, но мы ели баранину. Баранина была превосходная.

В отеле от Скотта вестей не было, я лег в непривычной роскоши и стал читать «Записки охотника» Тургенева, взятые в библиотеке Сильвии Бич. Я три года не соприкасался с тяжелой роскошью большого отеля и теперь распахнул окна, подложил под спину и голову подушки и наслаждался пребыванием в тургеневской России, пока не уснул. Утром, когда я брился перед завтраком, позвонил портье и сказал, что внизу меня дожидается какой-то господин.

— Попросите его, пожалуйста, подняться, — сказал я и продолжал бриться, слушая тяжелое пробуждение утреннего города.

Скотт наверх не пошел, и я встретился с ним у стойки портье.

— Мне ужасно жаль, что так нескладно получилось. Если бы я знал, в каком отеле вы остановитесь, все было бы проще.

— Ничего страшного, — сказал я. Нам предстояла долгая поездка, и я всей душой был за мир. — Вы каким поездом приехали?

— Он отправился вскоре после вашего. Очень удобный поезд, мы вполне могли ехать вместе.

— Вы уже завтракали?

— Нет еще. Вас разыскивал по всему городу.

— Какая жалость. Вам не сказали из дома, что я здесь?

— Нет. Зельда неважно себя чувствовала — мне, наверное, не стоило ехать. Пока что вся эта поездка — сплошная неприятность.

— Давайте позавтракаем, найдем машину и двинемся.

— Отлично. Позавтракаем здесь?

— В кафе будет быстрее.

— Но здесь наверняка дадут хороший завтрак

Это был сытный американский завтрак с яичницей и ветчиной, очень вкусный. Пока мы его заказывали, пока ждали, пока ели и ждали счет, потеряли почти час. Когда официант пришел со счетом, Скотт решил, что мы возьмем отсюда и еду в дорогу. Я попробовал его отговорить, не сомневаясь, что мы можем купить в Маконе бутылку макона и что-нибудь для сандвичей в какой-нибудь charcuterie [53] . Или, если к тому времени магазины закроются, по дороге будет сколько угодно ресторанов. Но он сказал, что, по моим же словам, в Лионе изумительные цыплята и мы непременно должны взять здесь цыпленка. Отель приготовил нам еду навынос, которая обошлась вчетверо, если не впятеро, дороже того, что мы заплатили бы, если бы покупали сами.

Скотт явно выпивал до того, как мы увиделись, и, судя по виду, нуждался в добавке. Я спросил его, не выпить ли нам у бара перед уходом. Он сказал, что по утрам не пьет, и спросил, пью ли я. Я ответил, что это зависит от настроения и от того, чем мне предстоит заниматься, и он сказал, что если я в настроении выпить, он составит мне компанию, чтобы мне не пить в одиночестве. Так что, пока нам готовили еду в дорогу, мы выпили виски с водой и почувствовали себя гораздо лучше.

Скотт хотел заплатить за все, но за свой номер и в баре я заплатил сам. С самого начала поездки я чувствовал в связи с этим неловкость, и теперь чем больше платил, тем легче мне становилось. Платил я деньгами, которые мы копили на Испанию, но я знал, что пользуюсь кредитом у Сильвии Бич, могу занять и потом возвратить все, что сейчас просаживаю.

В гараже, где Скотт оставил машину, я с изумлением увидел, что у маленького «рено» нет верха. Крышу повредили при выгрузке в Марселе или потом в Марселе повредили — Скотт объяснил это невнятно, — и Зельда велела срезать ее совсем и не захотела ставить новую. Она не переносит закрытые машины, сказал Скотт, они без верха доехали до Лиона, а здесь их остановил дождь. В остальном автомобиль был исправен, Скотт заплатил по счету, поторговавшись из-за платы за мойку, смазку и дополнительные два литра масла. Механик объяснил мне, что в моторе надо сменить кольца — на машине ездили, а масла и воды не хватало. Он показал, как обгорела краска на моторе. И сказал, что, если я смогу убедить месье сменить кольца в Париже, эта машина, хорошая маленькая машина, еще послужит так, как ей положено служить, когда о ней хоть сколько-нибудь заботятся.

— Месье не позволил мне заменить верх.

— Да?

— У человека есть обязательства перед машиной.

— Есть.

— У вас, господа, нет плащей?

— Нет. Я не знал про крышу.

— Постарайтесь убедить месье, чтобы он был серьезнее, — умоляюще сказал механик. — Хотя бы по отношению к машине.

— Ага, — сказал я.

Дождь остановил нас через час к северу от Лиона.

В тот день дождь останавливал нас раз десять. Это были перемежающиеся ливни, когда короткие, когда — не очень. В плащах мы могли бы ехать не без приятности под весенним дождем. А так мы прятались под деревьями или в придорожных кафе. Мы отлично пообедали тем, что взяли в гостинице, — великолепным цыпленком с трюфелями, вкусным хлебом, с белым вином макон, и Скотт был очень счастлив, когда мы пили вино на каждой остановке. В Маконе я купил еще четыре бутылки прекрасного вина и откупоривал их по мере надобности.

Не уверен, что Скотт когда-нибудь пил из бутылки, — он был возбужден так, словно совершил экскурсию на дно общества, или как девушка, впервые купающаяся нагишом. Но в середине дня он начал беспокоиться о своем здоровье. Он рассказал мне о двух людях, которые недавно умерли от застоя в легких. Оба умерли в Италии, и он был под сильным впечатлением от этого.

Я сказал ему, что застой в легких — это устаревшее название пневмонии, а он возразил, что я ничего в этом не понимаю и глубоко ошибаюсь. Застой в легких — это болезнь, свойственная именно Европе, и я ничего не могу о ней знать, даже если читал медицинские книги отца, потому что в них говорится о чисто американских болезнях. Я сказал, что мой отец учился в Европе. Скотт объяснил, что застой в легких появился в Европе недавно и мой отец ничего не мог знать о нем. Кроме того, он объяснил, что в разных частях Америки болезни разные, и если бы мой отец лечил в Нью-Йорке, а не на Среднем Западе, он имел бы дело с совсем другим спектром болезней. Он так и выразился: «спектром».

Я согласился с ним, что в каких-то областях Соединенных Штатов определенные болезни распространены, а в каких-то — нет, и привел в пример распространенность проказы в Новом Орлеане и редкость ее в Чикаго. Но сказал, что у врачей принято обмениваться знаниями и информацией, и, коль скоро он поднял эту тему, я вспоминаю, что читал в журнале американской медицинской ассоциации серьезную статью о застое в легких, где прослежена история этой болезни в Европе аж от Гиппократа. Это окоротило его — на время, и я убедил его глотнуть еще макона, поскольку хорошее белое вино, умеренно полнотелое, но с низким содержанием алкоголя, считается почти специфическим средством от этой болезни.

Скотт немного повеселел, но вскоре опять омрачился и спросил, успеем ли мы добраться до большого города раньше, чем у него начнутся жар и бред, которыми, как я сказал ему, дает о себе знать истинный европейский застой в легких. Это, пояснил я ему, я пересказываю статью из французского медицинского журнала, которую прочел в американской больнице в Нейи, дожидаясь, когда мне сделают прижигание горла. Слово «прижигание» произвело на Скотта успокаивающее действие. Но он хотел знать, когда мы доедем до города. Я сказал, что, если не останавливаться, прибудем туда минут через двадцать пять — через час.

Тогда Скотт спросил, боюсь ли я смерти, и я ответил, что иногда больше, а иногда меньше.

Дождь припустил вовсю, и мы укрылись в кафе первой же деревни. Я не помню всех подробностей этого дня, но когда мы наконец очутились в гостинице, кажется, в Шалоне-на-Соне, было уже поздно и все аптеки закрылись. Скотт сразу разделся и лег в постель. Он сказал, что не прочь умереть от застоя в легких. Только кто тогда позаботится о Зельде и маленьком Скотти. Я не очень представлял себе, как смогу позаботиться о них, при том что у меня хватало забот выше крыши с моей женой Хэдли и маленьким Бамби, но сказал, что постараюсь, и он поблагодарил меня. Я должен следить, чтобы Зельда не пила и у Скотти была английская гувернантка.

Мы переоделись в пижамы, а одежду отдали сушить. За окном по-прежнему шел дождь, но в комнате с электрическим светом было уютно. Скотт лежал на кровати, собирая силы для борьбы с болезнью. Я посчитал его пульс — семьдесят два, пощупал лоб — прохладный. Прослушал грудь, попросив дышать поглубже — дыхание чистое.

— Слушайте, Скотт. У вас все в порядке. Если хотите предохраниться от простуды, лежите, а я закажу лимонад, виски — выпьете с аспирином, вам станет легче, и даже насморка не будет.