Чтение онлайн

В толпе вдруг глухо завыли все женщины. Не в силах совладать с нарастающим в их душах ужасом, они тянули ко рту кулаки и выли все громче и отчаянней.

Беатрикс крепко взяли за плечи, прижали к ребру плахи грудью. Она сама склонила голову, замерла, щекой ощущая ледяную занозистую поверхность плахи. "Я ухожу", - подумала она. Палач шагнул к ней, уже занеся секиру, уже поднял ее на вытянутых руках.

Сейчас...

Тонкий свист разрезал напряженную тишину.

Что-то тяжко грохнуло сзади, и она не поняла - жива еще или уже мертва.

Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из грудной клетки.

Крик.

Топот.

Лязг.

Ее сорвали с плахи, подняли на руки, прижали к груди, понесли...

Перед глазами возникло в облаке золотого пара никогда прежде не виданное лицо седого рыцаря.

"Боже!
– успела подумать она и потеряла сознание.

Над Огайлью рос гвалт. Возле плахи со стрелой в спине лежал палач, и ноги его дергались. Конная стража, склонив наперевес копья со знаком оленя, стремглав уносилась в распахнутые черные ворота, и впереди летел закованный в броню Иоген Морн, увозя на седле живую Беатрикс.

Рингенцы на помосте метались и кричали, потрясая кулаками и оружием, откуда-то летели стрелы. Раин упал на колени возле кресла и согнулся, пытаясь выдернуть из плеча стрелу. По стене бегали дозорные.

Люди вытирали слезы, смеялись, раскрывали рты и все никак не могли, поверить, воочию видели, как палач, икнув, свалился ничком, выронил секиру, как седой латник заставил своего коня подняться на эшафот, склонился с седла и подхватил королеву одной рукой, а кинувшийся было к нему Раин взвизгнул и присел уже вовсе на четвереньки, хватаясь за простреленное плечо...

Солнечная белизна слепила. Мороз проникал под все меха, а уж латы надеть в такую погодку - не дай Бог. Разве что тоненькую кольчугу шарэлитского или кали-польского плетения. Но для службы она все равно не годится, она для интриг тайных. А интригам конец.

Сегодняшнее утро принесло злую весть. Лазутчик-шатун, один из многих, что кружили по деревням вокруг Хаара, выведывая столичные новости - в город идти было страшно, могли выследить и повесить, - рассказал, что королеву приговорили к отсечению головы. Позавчера это должно было произойти. Да и произошло, конечно.

Раэннарт затосковал возле тына, щурясь на блескучую равнину. Навригр дымил за спиной угрюмо, зло, несыто. Только дрянной браги вдосталь, хоть залейся, хоть топись. Дальше за Навригром - Хаар, а там голова Беатрикс на пике. Представил эту картину - еще больше закручинился. И не любил вроде ее особо, в смысле - как женщину. Конечно, если случай выпадал, не отказывался... "И вот на тебе... Сколько раз сама на казни ездила, красовалась в носилках, похваляясь нарядами и фаворитами. Видела в последний миг только Аргареда с ледяным ликом. И что теперь без нее будет?" Он покрутил головой. Наследники ее неизвестно где. Таббет к Аддрику поехал помощи испрашивать, так до сих пор там сидит, ничего путного выклянчить не может. Аддрик отправил посла, трубадура Эринто, в Хаар, а тот возьми и к Этарет переметнись. Эйнвар только вздыхает, больше ни на что не годен, Вельт пьет горькую, Ниссагль как узнал про королеву, лежит лицом к стенке, словно мертвый. А может, отравился чем? С него станется".

Заскрипел снег - по улочке, злобно переговариваясь, прошли двое вооруженных лучников, бухнули низкой дверью в кабак. Войско почему-то не роптало. Только на Этарет злобилось. "Должно быть, народ такой собрался, что броня им мама, а меч - отец родной, ни кола ни двора, кого с земель согнали, у кого и вовсе двор сожгли. Вот скажет следующий шатун, что уж точно казнили королеву, и можно будет потрепать Этарет напоследок. С такими людьми недурная выйдет трепка, даже если и удирать потом придется...
– Он пальцем поскреб осевший на меху возле рта иней.
– Вот уж точно счастье, что королеву я не любил особо. Ниссагль-то убивается, бедняга. Не повезло же человеку - ростом не вышел, попалась ему жалостливая женщина, да еще королева, так и ту убили. Что за жизнь пошла собачья на этом свете? Надо бы на подворье сходить, где придворные стоят. Может, шатун с новостями пришел? С этой-то стороны никто не приходит..."

Раэннарт вдруг торопливо заморгал, смахивая слезы, выступившие от морозного ветра: далеко-далеко на сияющей черте горизонта вытянулись цепочкой черные точки. Точек было много, и они приближались. Тяжело оттолкнувшись рукой от плетня, Раэннарт бросился объявлять тревогу.

Навригрское предместье быстро опустело - все ушли в город, под прикрытие низких, блекло-зеленых от лишайника стен. Меж зубцами замаячили лучники. Раэннарт глядел с башни - отряд подходил большой, все в доспехах и одинаковых желто-зеленых плащах, под большим флагом, на флаге вышит олень. Въехали через распахнутые ворота в предместье, прошли на рысях по улице.

Раэннарт махнул рукой, офицеры перехватили команду, и по всей стене лучники, целясь в незваных гостей, натянули луки.

Предводитель отряда поднял забрало и помахал над головой белым шарфом. Лицо его было немолодо, в глубоких морщинах.

– Я, магнат Иоген Морн, могу ли войти в крепость один, оставив отряд за воротами?

Раэннарт пожал плечами. "Впустим? Пожалуй что впустим. На крайний случай заложник будет..."

– Отведите ваших людей на триста шагов от ворот и езжайте один.

Приезжий исполнил требование, более того, спешился, вынул из ножен все оружие, шлем поставил на локоть и так подошел - высокий, седой, огнеокий, с улыбкой на твердых губах. Его пропустили в приоткрытую щель створок, окружили кольцом. Раэннарт спустился с башенной площадки, подошел не торопясь.

– Что привело сюда высокого магната Морна?
– язвительно спросил коннетабль. Впрочем, пока ничего не знаешь, лучше держаться спокойнее.

– Желание служить королеве.

"Где ж вы раньше-то были?" Раэннарт стиснул зубы, чтобы не расхохотаться и не выбраниться. Мельком, но цепко вслед за этим оглядел гостя - немолод, но и стариком не кажется. Улыбчив. Сдержан. Горделив, но без спеси.

– Вы несколько опоздали, высокий магнат. До нас дошло, что королевы больше нет в живых.
– Раэннарт тут же пожалел, что это сказал. Такое обычно держат при себе. И как можно дольше. Вроде ножа в смертной кулачной драке.

– Полагаю, я осведомлен об этом чуть более вас, благородный рыцарь...

– Имею честь быть здесь коннетаблем. Мое имя Раэннарт, высокий магнат.

– Так вот, господин коннетабль Раэннарт, о королеве я и хотел бы повести беседу с вами, и не только с вами, поскольку, как уже было сказано, моя осведомленность простирается дальше вашей.

– Сейчас из ее приближенных в крепости только я, священнейший примас Эйнвар, господин Вельт и господин Гирш Ниссагль.

– Хорошо, возможно ли всем вам собраться вместе? Да побыстрее?

– Думаю, да. Примас, вероятно, ничем важным сейчас не занят. Также и господин Вельт, но он может быть слегка нетрезв... Он, видите ли, был начальником стражи, ныне командует большим отрядом, но войско пока бездействует и... А господин Гирш до того потрясен вестью о смерти королевы, что с утра не сказал ни с кем ни полслова.