Чтение онлайн

Откуда знаю?

Я себя в нем узнаю.

Так отчетливо вижу забитого зеленого страуса… которого всю жизнь из себя вытравливал.

А сейчас передо мной колючий ежик, который никому не верит…

Что с ним делали до пяти лет? Где он был? У меня много вопросов, но вряд ли эта женщина знает на них ответы. Вряд ли я сейчас в состоянии их задать.

– Вень, паршиво тут, да, - на негнущихся ногах медленно иду к нему.

Он молчит. Лишь еще больше сжимается, колючий взгляд меня внимательно изучает.

– А я пришел изменить твою жизнь.

– Усыновить меня? – мальчик подает голос, недобро скалится. – Так сразу уходите.

– Почему? Разве ты не хочешь жить в семье? – это уже Каро голос подает.

– Потом выкинете. Я не хочу как… - замолкает, закусывает губу. – Все вы врете.

Он похож на Виолетту. Очень. А вот мой характер, мои страхи, мое поломанное детство.

– А если не врем? – Каро не унимается.

– Так не бывает. Врут все и предают.

– Он у нас с характером, - вздыхает женщина. – Ни одного друга за все время.

– Дружбы не существует, - бросает зло и выбегает из комнаты.

Женщина за ним не бежит. Только разводит руками.

– Вы не подумайте, у нас тут не худшие условия. Мы деток любим. Но Веня вот таким и попал уже к нам. Хотя мальчик очень умный, учится хорошо, три языка знает. А вот общение не складывается. Психолог наш сколько лет старается с ним работать, а он ни в какую. Не говорит с ней и все.

– Он убежал. Его найти надо, - говорю глухо.

Я сам потерян и раздавлен.

– Не беспокойтесь. Он может побежать только в одно место. Там на заднем дворе, за старой постройкой, там кошка котят родила. Всех пристроили, а один черный так и остался. Он там все время и проводит.

– Будь тут, - бросаю Каро.

Сам выхожу и направляюсь, куда женщина указала.

Дороги не знаю, иду интуитивно, и будто что-то меня ведет. Нахожу Веню сразу. Он сидит на земле. А ведь уже давно не лето. На руках у него черный комочек. Гладит его нежно и что-то шепчет.

Заслышав шаги, вскидывает голову, сильнее к себе котенка прижимает.

– Не отдам! – шипит.

– А ты говоришь, дружбы не существует. Так вот же твой друг, - мой голос звучит ласково. В нем эмоции… впервые за десять лет. Десять дет, которые я прожил гребаным сухарем.

– Дружбы с людьми не существует, - смотрит на меня исподлобья. – Люди – предатели. А животные – верные. Лучше с ними жить, чем с людьми.

Сижу и смотрю в окно. Там уже темно. Ничего не видно. И я будто оторван от реальности. Не понимаю, где я, что со мной. Будто прошлое и настоящие смешались настолько, что их теперь не разобрать.

– Степ, сколько можно, - Каролина дергает меня за руку.

– Отстань… - голос мой слышится мне чужим. Звучит издалека.

Мой сын с котенком на руках, колючий ежик, который уже разочаровался в жизни.

Когда мы уходили, во двор вышли дети. Они детдомовские, но они играли, смеялись… А мой сын, он разительно от них отличается.

Это выше сил любого нормального человека.

Я не помню, что мы потом делали. Как оказались в этом помещении. А что это за помещение?

Каролина куда-то меня вела. С кем-то говорила. Ничего не помню.

– Степ, прекращай, - на меня льется ведро холодной воды.

– Какого! – вскакиваю с места.

– А не знаю, как тебя еще в чувства привести, - пожимает плечами.

Вода, как ни странно, немного возвращает в реальность. Смотрю на Каролину, видок у нее тоже не лучший, растерянный взгляд, искусанные губы, волосы взъерошены.

– Ты знаешь, где он был первые пять лет? – спрашиваю глухо. Мокрый опускаюсь снова в кресло. Ноги не держат.

– Степ, не об этом речь. Ты теперь знаешь где твой сын, - взгляд отводит.

– Каролина! – рявкаю.

– Нам есть над чем подумать, что делать дальше.

– Да… - матерюсь. – Ты можешь ответить?

– Не могу. Не буду, - мотает головой. – Степ, не надо тебе этого. Вот просто нет и все. Потом… возможно… когда-то, - она сама растеряна.

Вижу, нет ее привычной игривости. Дерганная, движения резкие.

– Даже представить не могу, что надо сделать с птицей, чтобы он за все заплатил. Нет такого наказания… его просто не существует, - сжимаю зубы до скрипа. – Это же за гранью… Веня просто ребенок… маленький… беспомощный… А он… - сползаю с кресла и вою в голос.

Я не могу себя контролировать. Устал не показывать эмоций, которые меня раздирали все десять лет. А сейчас апогей. Сейчас меня выворачивает наизнанку. Я так хочу забрать боль Вени себе. Очистить память ребенка от всех пережитых ужасов. Сделать все, чтобы мой сын был счастлив. А перед глазами снова и снова его взгляд, лишенный веры в лучшее, разочарованный в жизни.

– Правильно, выпусти эмоции на волю, - слышу едва различимый шепот Каролины.

Она меня не трогает. Садится на пол в другом конце комнаты. Поджимает под себя ноги и смотрит в одну точку.

Так и проходит несколько часов, я вою, она сидит каменной статуей.

– Степ, послушай меня, - подползает ко мне, в глаза заглядывает. – Ты должен быть сильным. В тебе Веня должен видеть опору, надежное плечо. Если он учует безнадегу, ничего не выйдет. Именно от тебя зависит, сможет ли он оттаять и вновь поверить.

– Как ему сказать, что я его отец? Как, Каро? Он же сразу меня возненавидит. Хорош отец, не знавший о его существовании.

– Не сразу. Сейчас не надо ничего говорить. Просто найди к нему подход. Ты можешь, Степ ты же все это прошел. Ты его чувствуешь, он твой сын, все получится, - она говорит, и я хватаюсь за эти слова.

Они единственное за что могу сейчас держаться, чтобы не утонуть в болезненном отчаянии. И я держусь двумя руками. Хочу верить.

– Виолетта не должна этого видеть. Она… она не выдержит… она не смирится, она всю жизнь будет это вспоминать. Она же лучшая мать, она для своего сына все, - закусываю кулак зубами. Снова из глотки вой рвется.

– Позже, Степ. Когда Веню заберем. Тут же тоже много нюансов. Другая страна. Но я все на себя возьму. Ты просто будь с ним. Степ, - берет меня двумя пальцами за подбородок, - Ты сильный. Ты сможешь. Я верю в тебя.