Чтение онлайн

— Вернись на рабочий стол, — голос у Гордея мрачный и тихий. — Тут в принципе все ясно. Каталог престарелого дрочера.

Выполняю просьбу Гордея, который разворачивает ноутбук к себе и открывает один из текстовых документов.

А там какая-то белиберда из слогов, которые не складываются в слова. В заголовке приписка — “читать на закате каждый день”

— Это, блять, что еще за хуйня? — кривится Гордей.

— Мантра? — предполагаю я.

Гордей массирует переносицу и тяжело вздыхает:

— Этой еще хуйни не хватало.

Молчит, проводит ладонью по лицу и говорит:

— Ну, допустим.

Закрывает документ и кликает по папке под названием “возрождение”, а там видео.

— Я ничего не понимаю, Гордей.

— Я тоже, Ляль. Но, кажется, тут все куда запутаннее, чем мы предполагали, — переводит на меня взгляд. — Мантры на рассвете?

Я не выдерживаю и запускаю видео. К черту. Если это порнуха с моим участием, то уже надо посмотреть, пережить и двигаться дальше.

Но то, что я вижу, вряд ли можно назвать порнухой.

Я лежу голой на нашей с Гордеем кровати, обложенная какими-то круглыми камнями. Несколько камней лежит на животе.

У изножья стоит мужик в цветастом одеянии с кучей висюлек и перьями на рукавах и на подоле балахона. На голове — уродливая шапка с косточками, перышками, а в руках — шаманский круглый бубен.

— Да какого хуя? — рявкает Гордей.

— Тихо, — шикаю я, офигевшая от увиденного.

— У тебя сильный дух, — обращается морщинистый шаман к Вячеславу, который, похоже, снимает весь этот ужас, — но слабое тело. Но у твоего сына сильное тело. Эта женщина понесет от его семени, но духом этот ребенок будет твоим продолжением. Ты глава семьи, Слава, но сын твой не унаследовал твою силу…

— Да твою ж мать, — хрипит Гордей.

— Но унаследует твой внук, — пожилой шаман серьезен и собран. — Я бы, конечно, рекомендовал обряд повторять пару недель… но видео тоже будет достаточно. Каждое утро придется его включать, повторять за мной песню и духовно сливаться с утробой, оплодотворять ее…

— Господи, — накрываю лицо руками, — твой папа не просто извращенец, он еще и маразм подхватил.

— Каждое утро две недели, — повторяет шаман. — И о чае не забываешь?

— Нет.

Вздрагиваю от голоса Вячеслава и вся съеживаюсь.

— Я тогда начинаю.

Дальше следуют танцы, удары в бубен, протяжные песнопения из слогов “ым-мыу-хуа-ыину”, вышагивания вокруг кровати и даже прыжки.

Все это длится десять минут, и Вячеслав снимает каждое движение шамана, который в конце вытаскивает из складок своего жуткого одеяния какую-то баночку, откупоривает ее и льет из нее тонкой струйкой какую-то мутную жидкость мне на живот и лобок. Все это, естественно, затекает и мне между ног к промежности.

— Да будет это чрево плодовито.

Дальше он повторяет инструкции, что надо включать это видео на рассвете, духовно мне оплодотворять на рассвете и собирает камни в холщовый грязный мешок.

Уходит, что-то буркнув неразборчивое под нос, и Вячеслав направляет камеру на меня.

Снимает мое лицо, грудь живот и спускается все ниже и ниже до пальцев ног. Обходит кровать, чтобы запечатлеть меня с другого ракурса, поправляет волосы и пробегает пальцами по шее.

Меня всю передергивает, и зажмуриваюсь, прикусив кончик языка. Мерзко и липко.

— Цветочек…

Рвотный спазм, и я прижимаю ладонь ко рту.

— Этот ребенок будет сильным. Тем, кто сможет продолжить мой путь и мой род. Он будет особенным.

— Больной ублюдок, — шепчет Гордей.

— Ты обещана моему сыну, — вздыхает Вячеслав, — и его дети здоровьем вышли, а духом — слабые, как и он сам… Я должен вам помочь родить истинного наследника этой семьи. А теперь оденем тебя.

Он откладывает телефон так, чтобы было меня и его видно. Вероятно, ему важны не только танцы шамана, но и приятные воспоминания, как он меня всю обжамкал, пока натягивал трусы.

На моменте, когда он надевает футболку на меня, он целует меня в шею и делает глубокий вдох.

— Цветочек… и пахнешь как цветочек… Родишь нам сына…

Хорошая новость в том, что никто в меня не совал свой старый отросток, однако это не отменяет того, что меня облапали с поцелуями и буквально обнюхали.

— Такого я не ожидал, — Гордей медленно закрывает ноутбук. — Он как-то раз однажды шутил перед одной важной сделкой, что надо у гадалок спросить, какой результат ждать… но это была шутка. Шутка же.

И смотрит на меня, а я сглатываю:

— А вот мне он лечил, что он был у одной тетки и просил, чтобы она пошуршала над тобой… чтобы ты третьего ребенка захотел…

— Ляль, какого хрена? И ты мне не сказала?

— Это же была шутка…

— Вот очередная шутка с бубном плясала в нашей спальне! — повышает голос, а после понижает его до шепота. — Извини… Я просто… просто…

Отходит к окну и сползает на пол. Вытягивает ноги и переводит на меня взгляд:

— Я просто в полном ахуе, — смеется на грани истерики. — Похоронил, блять, отца.

— Да я знаю, что Гордей Вячеславович у себя, — слышу голос Веры за дверью. — У меня отчет. Ага.

— Оставь тут, я передам.

— Он меня вызывал.

— Врешь и не краснеешь, Вер. Он там с женой.

— И что? — голос Веры, как всегда, высокомерен и ядовит. — И с женой его я хорошо знакома.

Глава 47. Вера, прекращай

— Вера, блять, проваливай! — рявкает Гордей.

Несколько секунд молчания и ответ:

— А вот нет.

— Да твою ж мать.

У меня нет сил удивляться наглости Верочки, которая продолжает препираться с секретаршей за дверью.

Гордей с тяжелым вздохом хочет встать, но я его опережаю и первая поднимаюсь на ноги:

— Я сама.

И торопливо шагаю к двери.

Мое внимание переключается на незваную гостью, чему я, надо сказать, рада. Лучше поучаствовать в скандале с чокнутой Верочкой, чем изнутри содрогаться над извращенным безумием свекра.

Щелкаю замком и распахиваю дверь:

— Ну, опять здравствуй, — мрачно смотрю на Веру в полупрозрачной блузке и узкой юбке до колен.