Чтение онлайн

Леонтьев привез меня отнюдь не в разведуправление ВДВ, а на какой-то загородный объект, окруженный высоченным забором, из-за которого слышался глухой, басовитый собачий лай.

– Ротвейлеры или «азиаты»? – поинтересовался я у одного из сопровождающих меня бугаев.

– Алабаи, – ответил тот.

Не прошло и минуты, как мы оказались в большом зале, очень похожем на гостиную, только без окон и излишней роскоши. Генерал Леонтьев распорядился, чтобы нас оставили одних.

– Ну, докладывай, Валентин Денисович, – тоном подобревшего человека распорядился Леонтьев, как только мы остались одни.

Я достал из рюкзака коробочку с диском, извлек его оттуда и вставил в DVD-приставку.

– Сейчас сами все увидите, – сообщил я.

Мы были одни, и меня это очень устраивало. Генерала тоже. Причем даже больше, чем он сейчас предполагал. На экране появилась побитая физиономия старшего «команды ликвидаторов». Генерал не произнес ни слова, стараясь оставаться невозмутимым.

– Я такой-то такой-то, бывший капитан Российской армии, – заговорил с экрана старший. – Готов рассказать о том, как под воздействием своего непосредственного начальника генерал-майора Леонтьева Николая Борисовича вступил в преступный сговор с чеченскими боевиками и международной наркомафией.

– Это все? – сухо спросил Леонтьев, когда старший окончил свое «интервью».

– Нет, – ответил я. – Продолжать дальше?

– Валяй, – кивнул генерал.

Пока что ему удавалось держать себя в руках, демонстрируя мне хладнокровие и уверенность в своих силах. Следующим говорил второй пленник, затем третий. Их рассказы были недолгими. Потом на экране появился Кравцов. Увидев его, Леонтьев не совладал с собой и нервно хмыкнул. Однако выслушал до конца молча и без комментариев. Когда экран погас, генерал, выжидающе уставился на меня.

– Как вы понимаете, я не зря сделал так, чтобы эту запись никто, кроме вас, не видел, – прер– вал я затянувшееся молчание. – Особенно ваши деловые партнеры Глушковы.

– Так ты что, шантажировать меня явился? Деньги нужны? – ухмыльнулся Леонтьев.

– Ага, – кивнул я. – Первичное накопление капитала.

– И много тебе?

– Сколько не жалко, – ответил я. – Ладно, пошутили и будет. Я прибыл сюда, чтобы изложить наш ультиматум.

– Чего?! – дернулся, потеряв всякую выдержку, Леонтьев.

– То, что слышите! Вы, генерал, немедленно напишете чистосердечное признание для Генпрокуратуры.

– Во как, – сумев взять себя в руки, покачал блондинисто-лысеющей головой Леонтьев. – Может, мне еще и застрелиться?

– Это ваше дело… Но я, точнее мы с полковником Никаноровым, решили дать вам маленький шанс.

Услышав о Никанорове, Леонтьев сморщился, словно надкусил кислую-кислую сливу.

– Шанс частично искупить свою вину перед Родиной, а также выйти сухим из воды, – продолжил я.

– Частично сухим? – уточнил Леонтьев.

– Это уж как у вас получится.

Продолжить я не успел, так как у генерала в кармане зазвонил мобильный телефон.

– Я занят, – чуть ли не прорычал в него Леонтьев. Но через секунду сменил тон: – Да, Филипп Семенович, – проговорил он уже другим голосом. – Что, прямо сейчас? А что случилось?!

Филиппом Семеновичем зовут Глушкова-старшего. Это я хорошо запомнил. И сейчас этот Филипп Семенович явно настаивает на немедленной встрече. Что это? Простое совпадение? Узнать о нашей с Леонтьевым беседе ни старший, ни младший Глушковы никак не могли.

– Хорошо, но только через два часа, – проговорил Леонтьев и отключил телефон.

– Что-то произошло? – невозмутимо поинтересовался я.

– Ничего. Говори свой ультиматум, только покороче.

– Конечно, конечно, – закивал я. – Вам ведь нужно подготовиться к встрече с господами Глушковыми. Они ведь могут заявиться и раньше.

– Это не твоя забота! – рявкнул генерал.

– Ну, слушайте. Ваша смерть ни Никанорову, ни мне не нужна. Если бы, генерал, я поставил задачу вас грохнуть, я бы грохнул, будьте уверены. Но я не бандит и не киллер. Вы должны отвечать по закону. Закону нашего государства. Скорее всего, вы получите пожизненное. Если не отменят мораторий на смертную казнь.

– Это ты называешь «сухим из воды»? – неожиданно флегматично отозвался генерал. – Сейчас я вызову санитаров, и ты, Валентин, немного отдохнешь в спецпсихбольнице закрытого типа, – усталым голосом проговорил Леонтьев. – Возможно, что и пожизненно отдыхать там будешь.

– Нет, генерал. Чем быстрее ты напишешь чистосердечное, тем лучше, – я неожиданно для самого себя перешел с Леонтьевым на «ты». – Не надо даром терять время. Или наше кино тебя не убедило?

– Да так себе ваше кино…

– На «Оскар» не претендуем, – развел руками я.

– Это не только мне приговор, это тебе, Вечер, и твоей банде приговор. В первую, запомни, в самую первую очередь.

– Ты ведь нас уже один раз приговорил. Только вот с палачами осечка вышла, – кивнул я в сторону телеэкрана. – А насчет банды не надо! Уголовник ты и твои подельники! Да я тебя прямо сейчас пристрелить могу. Или взять в заложники!

Моя рука при этом уже лежала на «стечкине», удобно укрытом в потайной кобуре.

– Стало быть, как волка обложили. Недооценил я тебя… Или переоценил?

Леонтьев старался сохранить хладнокровие, но с каждым мгновением ему это удавалось все труднее и труднее. В самом деле – в моих руках оружие, в его телевизоре очень интересное кино.

– У тебя и у Глушковых будет возможность бежать! – тут же сообщил я. – До того, как Генеральный прокурор подпишет санкцию на ваш арест.

– За что такая милость?

– Не люблю загонять людей в угол. А потом… У каждого своя работа. Я свою сделал. Теперь очередь Генпрокуратуры, ФСБ и Интерпола. Пусть поработают, экстрадируют тебя, потом судят. Я – десантник, а не прокурор.

– Покойник ты, Вечер.

Произнес он это неожиданно твердым голосом, и бесцветные глаза генерала стали ледяными.

– Только после тебя, – ответил я, окончательно дав понять, что смогу выстрелить и через одежду. – А теперь самый разумный совет. Ты принимаешь решение после разговора с Глушковыми. Ты ведь явно нервничаешь, чувствуешь, что их визит не случаен.

– А ты?

– Я тоже это чувствую, но к их визиту непричастен. По-моему, они явятся несколько раньше, чем обещали. То есть с минуты на минуту.