Чтение онлайн

Некоторое время мы оба молчали. Леонтьев пытался осмыслить весь информационный поток, что вылился на него за последние полчаса. В самом деле – с одной стороны, он обложен и прекрасно понимает, что это серьезно. Никаноров, я, Степаныч и остальные хватку не ослабят, у генерала в этом сомнений нет. Именно поэтому он и мечтал уничтожить нас всех руками друг друга. Сейчас же у гэрэушника появился шанс сбежать со своими капиталами в какой-нибудь укромный уголок планеты. Искать его будет Интерпол, разведка, но не спецназ ВДВ. Откажется от моего предложения – загремит под следствие, и это как минимум. Чтобы окончательно убедить Леонтьева в неизбежности такого финала, я достал из своего рюкзака небольшой прибор с кнопками, маленькой антенной и совсем крохотным монитором. И подключил его к леонтьевскому телевизору.

– Поговорите со старинным приятелем, – набрав на приборе несколько цифр, я протянул переговорное устройство генералу. Сам не заметил при этом, как снова обратился к Леонтьеву на «вы». Чертова субординационная привычка.

А на экране телевизора через пару секунд возник полковник «Вымпела» Андриан Куприянович Никаноров.

– Привет, – как ни в чем не бывало произнес Никаноров. – Что скажешь, Николай Борисович?

Леонтьев говорить не торопился, смотрел то на экран, то на меня.

– Как видишь, мы даем тебе шанс, – продолжил Никаноров. – Но с твоей преступной деятельностью будет покончено, и ты навсегда покинешь нашу страну.

– Подумать надо, Андриан, – проговорил наконец Леонтьев. – Двое суток!

– Нет, – категорически отозвался Никаноров. – Два часа, не более.

Я между тем соображал, сообщать полковнику о визите Глушковых или нет. Ведь этот визит, скорее всего, случаен, а Леонтьев не такой дурак, чтобы ставить обо всем в известность тех, кого собирается сдать.

– Через два часа переговорим, – принял наконец решение Леонтьев.

– Андриан Куприянович, что с Кравцовым? – задал я вопрос.

– Млынский с ребятами его ищут, – ответил Никаноров.

Если Млынский, то более вопросов не имею. Серега достанет Упыря из-под земли.

– Желаю приятно провести эти два часа, – сказал на прощание Никаноров, и экран погас.

– Стало быть, упустили Кравцова? – усмехнулся, точно ощерился, Леонтьев.

– Временные трудности, генерал, – ответил я.

– В этой жизни все временно, – тоном доморощенного философа заметил Леонтьев.

– Надеюсь, Глушковым о моем визите и тем более нашем разговоре вы сообщать не станете.

– Посмотрим.

При этих словах я молча кивнул на потайную кобуру. Генерал хотел было что-то ответить, видимо, что-то по-генеральски достойное и уничижительное для подполковника, но в этот момент у него затренькал мобильник.

– Да, проходите, я готов вас принять, – произнес Леонтьев и тут же бросил вопросительный взгляд на меня.

– Надеюсь, разум вас не покинет, – отозвался я, всем своим видом давая понять, что желаю присутствовать при беседе с Глушковыми, тем более, что в лицо меня папа и сын не знали.

Не прошло и минуты, как в наш кабинет вошла целая процессия. Первым шел немолодой, довольно высокий и полный господин в позолоченных очках на крупном пористом носу. Следом за ним – господин помоложе лет на тридцать, но в остальном полная копия первого, включая позолоченные очки и большой бесформенный нос. Господа Глушковы собственной персоной. Следом за ними шел маленький пузатенький кучерявый человечек неопределенного возраста. Наверняка картавит, и наверняка это личный адвокат Глушковых Шпеллер, о котором мне рассказывал Степаныч. Четвертым был мужчина лет сорока пяти, одетый в форму полковника милиции. Его усатая физиономия также была мне знакома – года три назад он давал интервью по всем телеканалам. Тогда прогремело дело о милицейских «оборотнях в погонах». Этот полковник был начальником отдела МУРа, в котором все арестованные «оборотни» и служили. В телеинтервью начальник клялся, что ни сном ни духом не ведал, чем занимаются его подчиненные. Не знаю, поверили ли зрители, а вот прокуратура поверила. Генералом полковник не стал, но и МУРа не покинул.

– Ты не один? – спросил Филипп Семенович Глушков, мазнув по мне барственным взглядом.

– Как видишь, – ответил Леонтьев.

– Мы, кажется, знаем, кто ваш гость, – произнес бывший начальник муровских «оборотней».

– И он, разумеется, нас не покинет, – мило улыбнулся Глушков-младший.

– Что случилось, Филипп? Что за срочный визит? – перешел к делу генерал Леонтьев.

– Присядем, – кивнул седеющей головой Филипп Семенович, и все вновь прибывшие оказались за леонтьевском столом.

Сам Глушков-старший, точно нарочно, сел напротив меня.

– Разговор у нас, скорее всего, будет долгим, – тоном председателя на собрании проговорил Филипп Семенович и уставился на меня своими сильно уменьшенными линзами очков глазами. – Вы ведь не торопитесь, Валентин Денисович?

Вот так «мягкая посадка»! Я, разумеется, не тороплюсь. Но вот откуда эта очкастая тварь знает мое имя-отчество? Стало быть, знает, зачем и почему я здесь! Но откуда?! Бросив быстрый взгляд на Леонтьева, я заметил, что у генерала заметно дернулись руки. «Сюрприз» для него был ничуть не меньшим.

– Мне торопиться некуда, – только и произнес я.

– Нам тоже, – согласился со мной Филипп Семенович. – Кино уже посмотрели? – кивнув на телевизор, повернулся он к генералу.

– Посмотрели, – дернув лицевой мышцей, ответил Леонтьев.

Про «кино» тоже знают. И, скорее всего, знают, что «кино» не для «Оскара».

– Ну что ж, господа офицеры, – оглядев поочередно Леонтьева, меня и милицейского полковника, проговорил Глушков-старший. – Расставим точки над «i».

Расставим. Полковник милиции поднялся со своего места и открыл дверь, ведущую в коридор. Сперва в помещении оказались трое крепких парней. Хоть они и были в штатском, но по их движениям было видно, что они прошли специальную подготовку, а следом за ними через секундную паузу перед нами предстал…

Капитан Кравцов собственной персоной!

На его физиономии были заметны следы, оставленные Серегой Млынским, плюс трехдневная щетина. В остальном же Кравцов выглядел весьма бодрым и уверенным в себе. Выходит, имелось у Увальня свое «африканское окно», свой способ возможного отхода. Кравцов показал себя куда большим профи, чем я от него ожидал!

– Спокойно, Денисыч! – только и произнес Кравцов.

На меня уставились сразу четыре пистолетных ствола. Милицейский полковник и парни, пришедшие с Кравцовым, выхватили их в мгновение ока.

– Руки на стол положи, – скомандовал мне Кравцов спокойным тоном.

Даже не скомандовал, а просто властно проговорил. Мне ничего иного не оставалось, как повиноваться младшему по званию. Если меня не грохнули с самого начала, значит, предстоит некий разговор.

– Теперь, Николай Борисович, тебе понятно, что все мы очень хорошо осведомлены о том, что вы только что здесь созерцали, – взял слово Филипп Семенович. – Кажется, мы все под колпаком у этого десантника и его новых друзей. Так, Леонтьев?