Чтение онлайн

Люди этой элиты могли нелегально перебраться в Грузию, на крайний случай — в Россию. Переход границы тоже считался бизнесом. Эти бизнесмены знали друг друга, зорко следили, чтобы чужие контрабандисты не пользовались не своими «окнами». Для этого у них существовали особые пароли, которые они часто меняли.

В эту ненастную ночь Юша проявил удивительную расторопность. С вечера он уже побывал у Соломии, принес ей плащ-накидку. Ему удалось обойти стороной старика-охранника. Тот под шум дождя спал под навесом, сторожил не снайпера, а проход к снайперу. Юше пришлось сделать километровый крюк, чтобы выйти на окоп, в котором затаилась Соломия.

Он подкрался так тихо, что она не успела схватиться за кинжал, испуганно ойкнула. Он стиснул ей руку, шепнул запахом дешевой сигареты:

— Я — от Ядвиги.

— Юша?

— Он самый. Думала, федерал? — Юша улыбнулся, обнажая зубы белого металла. Когда-то на трассе Воронеж — Миллерово, уходя от погони, он налетел на телегу. Юша лишился двух передних зубов. С тех пор мотоциклы он менял неоднократно, но такой, как «Ява», больше ему не попадался — то была сильная, надежная машина. Он объездил на ней все Ставрополье, выискивал отары, как волк, хватал овец. С годами у него развилась волчья хватка.

Пригодилась она и теперь для преодоления переднего края. Несколько раз он был проводником. За небольшие деньги помогал своим землякам избежать ареста, когда тех разыскивал Интерпол.

В эту ненастную ночь он меньше всего думал о заработке: нужно было спасти украинских девушек от продажи в Эмираты. Что касается угроз лишить их жизни, в это он не верил: слишком они хороши, чтобы отправлять их на тот свет.

Ближе к рассвету он увел девушек в «мертвую зону», старика-охранника на всякий случай связал, из автомата вытащил затвор и бросил под куст как ненужную железку.

Один раз Юшу остановил патруль. Старший патруля спросил пароль. Юша назвал:

— Аллах справедлив.

Последовал отзыв:

— И милосерден.

Патрульным показалось подозрительным, что он не один.

— Почему с тобой женщины?

— Это снайперы. Веду на усиление «мертвой зоны».

— Юша, до рассвета не успеешь.

— Успею, — заверил патрульного и к женщинам: — Не отставать! Шире шаг! — Юша подавал команды как заправский русский сержант. Когда-то, в Советской армии, он учился в полковой школе, но его отчислили по состоянию здоровья, хотя, глядя на него, не скажешь, что солдат болен, он всего лишь страдал плоскостопием — в горах с таким недугом не служат.

— Не замечаю бодрости! — и смотрел как на виновниц глазами, готовыми испепелить неверных.

Бедная Соломия еле передвигала ноги. Она и рада была бы прибавить шаг, но из нее плетью выбили последние силы. А вот Ядвиге, несмотря на побои, можно было только позавидовать — Ядвига держалась молодцом. Она чуть ли не тащила на себе подругу, не давая ей останавливаться. Да и Юша подгонял ее ободряющим взглядом. Он нес два рюкзака и автомат Ядвиги. Он молил Аллаха: только бы их не заметили по дороге к доту, благополучно дойти бы до бруствера и свалиться в глубокую траншею. А там — будь что будет…

Дождь то усиливался, то ослабевал, двигаться надо было быстрее — подгоняло приближение рассвета.

Их, конечно, заметили издали, но поднимать шума не стали. Включенные на всю ночь приборы ночного видения давали четырехкратное увеличение, позволяли рассматривать не только все минное поле, но и дальние подступы к нему. Наблюдатель доложил:

— Вижу три фигуры. Не маскируются.

И вот уже команда всем постам:

— Усилить внимание.

Чеченские боевики — воины искусные. У них в крови азарт переигрывать противника, часто это у них получается, особенно там, где несут дежурство молодые контрактники. Но уже и контрактники многому научились у чеченцев.

Тем временем наблюдатель докладывал:

— Один из них — наш знакомый.

В первом, навьюченном двумя рюкзаками и уверенно шагавшем, по осторожной звериной походке наблюдатель безошибочно узнал неутомимого Юшу Окуева.

— Товарищ капитан, к нам приближается Юша. С ним — двое, по всей вероятности, женщины.

В траншее их уже поджидал капитан-контрразведчик с двумя автоматчиками. В этом случае осторожность не помешает. Нередко к перебежчикам пристраивались охотники за языками. В траншее вспыхивал скоротечный бой. Охотники хватали жертву и, не дав ей опомниться, с мешком на голове тащили к себе.

Но если идут с той стороны в ночное время, притом с проводником, хорошо знающим местность, это, как правило, означает передачу пленников, выкупленных за деньги у полевых командиров, и люди Масхадова об этой сделке ничего не знают. У бизнеса на крови тоже есть свои секреты; многие командиры зарабатывают, как могут.

Вслед за контрразведчиком появился врач: не хватало еще с той стороны получить заразную болезнь. Но так как перебежчиками были женщины, капитан-контрразведчик из дивизионного госпиталя затребовал женщину-врача, а Юшу попросил задержаться до следующей ночи.

— Не могу, товарищ капитан, у меня там связанный старик.

— Он тебя узнал?

— Не мог знать. Я на него сзади мешок надел. На солнцепеке задохнется. Уже светает.

— Что за женщины? — торопил капитан.

— Пленницы. Отправлялись на соревнования… В Грузии их задержали. Заставили мал-мала поработать на Ичкерию.

— Может, они добровольно?

— Нет! У них приказ от начальника. Он живет во Львове. Я этих женщин водил к нашему командиру, и львовский командир по радио им сказал: надо нашим друзьям оказать помощь.

— Вы лично слышали, что он сказал: надо мал-мала поработать на Ичкерию? — допытывался капитан.

— Точно так… — Юша поклялся Аллахом. — Наши друзья ему поверили…

— Ладно, потом разберемся.

— Товарищ капитан, прошу, не держите меня. Узнают, что я к вам отвел женщин, мне горло, как барану…

Капитан колебался недолго. Мобильником не воспользуешься — ичкерийцы перехватят разговор, и тогда они уже не подумают, что наемниц выкрали федералы.

Согласовывать было некогда. Капитану решать самому — это его агент, и терять ему надежного агента весьма нежелательно.

Чеченцам, как и русским, больше присуще чувство патриотизма, чем представителям Центральной Европы. Там придерживаются известного принципа: кто больше заплатит, тому и служат. Наполеон Бонапарт учитывал особенности этих народов, когда соблазнял поляков на легкую добычу в России. Чеченец — человек гордый, для него убеждение — руководящее правило. Он, если ненавидит русского, который ограничивает его свободу, сражается, применяя весь арсенал коварства и хитрости, но если в русском он почувствовал к себе дружеское расположение, считает себя русским, и враг у них уже один; соратник соратника не предает, ограждает от неприятностей.