Чтение онлайн

— От момента подтверждения и постановки метки до удара — от сорока секунд до пары минут, в зависимости от орбиты, — сказал полковник. — Для вас это значит одно: не стойте, как идиоты, на месте, где только что засветили цель.

— То есть «сфотографировал и беги»? — уточнил Пахом.

— Примерно, — сухо подтвердил Рубцов. — Только вместо фотографий у вас лазер и координаты.

В БТРе доехали до точки выгрузки быстро.

Мотор рычал ровно, броня отбивала мелкие камни, грязь летела из-под колёс.

Внутри — привычный запах железа, масла, пота и дешёвого пластика.

Кто-то молчал, кто-то обсуждал последние VR-сценарии.

— Ставлю сотню, что сегодня опять будет «городской бой с неожиданными гостями», — сказал Илья. — Только в этот раз эти гости будут сверху падать.

— Если сверху начнёт падать, — заметил Данил, — то нам VR уже не понадобится. Мы всё увидим в 4D.

— 4D — это с запахом, да? — спросил Пахом.

— 4D — это когда тебя ещё и трясёт, — ответил Артём.

Он чувствовал лёгкое, неприятное напряжение в груди. Не страх как таковой, а предощущение сложности.

Как когда выезжаешь на трассу зимой: ещё ничего не случилось, но мозг уже перебирает варианты, где тебя занесёт.

Эйда тихо фонит, как включённый, но не используемый прибор:

Режим повышенной готовности. Рекомендация: перед началом операции перераспределить адаптационный ресурс.

Артём открыл интерфейс на пару секунд, пока броневик трясётся по колее.

Артем быстро выбрал:

— +1 ступень к боевому анализу (баллистика, прогноз траекторий).

— +1 ступень к контролю боли (ограничение влияния болевого шока на поведение).

Каждое улучшение вспыхнуло зелёным, с кратким описанием.

Побочный эффект: Давление в висках, покалывание вдоль позвоночника.

Артём стиснул зубы, пока волна боли не прошла.

— Ты чего зубами скрипишь? — спросил Данил. — БТР от этого быстрее не поедет.

— Вчерашнюю кашу вспоминаю, — ответил он.

Промзона «Север-3» почти не отличалась от сотен других.

Серые коробки цехов, ржавые трубы, заросшие бурьяном площадки, ряд контейнеров.

Когда-то здесь делали, в лучшем случае, трубы или детали для тракторов. Теперь — по данным разведки — хранили элементы БОТов и роевого вооружения.

— Романтики, — пробормотал Пахом, когда они высыпали из броневика, занимая периметр. — В мою молодость промзоны использовали честно: для бухла и мордобоя.

— В твою молодость динозавры ещё бегали, — отстрелялся Данил.

БОТы, идущие рядом, тикали сервоприводами.

Робо-мулы с боекомплектом шагали, гудя электромоторами. На спинах у них — коробки, ящики, допнагрузка.

У одного на броне кто-то из меховозов маркером вывел «Матроскин».

— Так, — Стрелецкий повернулся к ним. — Первая группа — со мной. Вторая — с лейтенантом Сазоновым.

Он посмотрел по лицам.

— Задача на сейчас: точка А. Старый сборочный цех на восточном краю. По документам — законсервирован. По спутниковым — ночью вокруг него наблюдали теплоконтур. По роевым каналам — странная тишина.

— То есть там кто-то сидит и нас ждёт, — резюмировал Пахом.

— Или никто, — отрезал капитан. — За уверенность мне не платят. Пошли.

Путь к цеху А был скучный только на первый взгляд.

Колеи в грязи.

Следы от гусениц и шин разных размеров.

Где-то свежие, где-то смыты дождём.

Артём шёл во втором ряду, держа ствол на уровне плеча.

Взгляд цеплял мелочи: выбитое окно, залатанная панель, новенькие камеры на углу старого здания, кабель, протянутый поверх земли.

Боевой анализ, поднятый только что, включился без его желания.

Каждый объект оценивался:

— камера — модель гражданская, но с приставленным к ней странным блоком, слишком аккуратно примотанным;

— кабель — не по нормативу, явно уложен на скорую руку;

— следы — часть ведёт к цеху, часть — вдоль забора.

Слева может быть позиция для наблюдения, — сухо подсказала Эйда. — Вероятный сектор обстрела — сектор три часа. Рекомендация: контролировать.

— Слева окна на третьем этаже, — негромко сказал Илье. — Пустые вроде, но слишком хорошие.

— Я вижу, — отозвался тот. — Понравится кому — поставят там пулемёт.

Он указал Пахому глазами.

Тот поднял автомат, держа сектор.

Ничего не произошло.

Иногда ничего — это лучший вариант.

Цех А встретил их бетонной тушей.

Большой прямоугольник, затянутый ржавым металлом. Ворота, заржавевшие, с прорезями. Окна наверху — большей частью забиты, но три были заменены свежими вставками.

— Точно законсервирован, — пробормотал Данил в общий канал из своего операторского фургона. — Прямо вижу, как консервы просочились.

— Панфёров, не заглушай эфир, — отозвался какой-то старший оператор. — У нас тут свои шутники есть.

— Так точно, — смирно ответил тот. Но Артём слышал по интонации: Данил улыбается.

Рота рассредоточилась.

— Первая тройка — вправо, вторая — влево, — командовал Стрелецкий. — Проверяем периметр, потом заход.

БОТы остались в укрытии за старыми контейнерами. Два робо-мулы притиснулись к стене, словно огромные железные жуки.

— Лазарев, — капитан махнул ему. — Ты со мной внутрь. Шепелев, Сомов — тоже.

— Есть, — сказал Артём.

Вход нашли не через центральные ворота — те были заварены и обросли мусором, — а через боковую дверь, где свежий след сапога размазал грязь по порогу.

— Люблю, когда противник за нас логистику делает, — буркнул Шепелев. — Сразу видно: люди.

Внутри цеха пахло старой смазкой, сыростью и чем-то ещё — электрическим, озонным.

Пол — залитый бетон, местами треснувший.