Чтение онлайн

«Ты чего такая бодрая?» — спросил он, удивляясь, как вообще способен думать.

Адаптационный ресурс: минус сорок. Резерв: исчерпан. Но вероятность выживания выросла до семидесяти.

«Семьдесят в мою пользу, тридцать — в чужую», — усмехнулся он. — «Нормальный такой косяк дня».

Рядом мелькнуло лицо — кто-то из медиков.

Он что-то говорил, но слова утонули в шуме.

Мир снова провалился.

В тёмном коридоре между сознанием и бессознательным всегда есть странные штуки.

Артём увидел себя на балконе в Белоярске, с братом, с сигаретой, которую они тогда так и не зажгли.

Потом — лес, металлический шар, укус в затылок.

Потом — роевые дроны, Дроздов, падающий, как кукла, крики Лукьянова, звон разбивающегося стекла.

Все эти картинки шли не подряд, а слоями.

Единственным постоянным элементом в этом хаосе была тонкая сетка линий, расходящихся во все стороны, как паутина.

Эйда.

Она работала.

Штопала, подклеивала, выстраивала новые обходные пути там, где старые были разрушены.

По ходу дела она собирала данные:

— как именно ударила волна;

— какие ткани выдержали лучше;

— где кость сломалась, а где — лишь треснула;

— какие сосуды сдались в последнюю очередь.

Всё это записывалось как опыт.

Опыт, за который платили не временем в VR, а мясом.

Где-то на краю вспыхнул интерфейс:

новая ветка навыков — «глубокая регенерация — уровень 1» стала не просто строкой, а включённой системой.

Цена — была уже уплачена.

Он не знал, сколько времени прошло.

Может, час, может, сутки.

В какой-то момент шум медтехники стал мягче.

Вместо глухого гула и бегающих голосов — ровный писк, капли, чьё-то спокойное дыхание рядом.

Сознание медленно всплыло, как пузырь со дна.

Запах — больницы.

Стерильность, лекарства, человеческий пот, который невозможно полностью вытравить.

Свет — мягкий, рассеянный.

Потолок — белый.

Хотелось повернуть голову, но мышцы ответили глухой, вязкой слабостью.

— Не шевелись, герой, — тихий голос прозвучал рядом. Не Данил — женский. Спокойный.

Он с трудом повернул глаза налево.

Рядом сидела женщина в форме медицинской службы.

На бейджике — фамилия, которую он не прочёл, глаза не держали фокус.

— Ты в госпитале, — сказала она. — Военный клинический, если точнее. Тебя привезли после «Север-3».

Она вздохнула.

— Там вы устроили красивый фейерверк.

Он попытался что-то сказать.

Голос вышел хриплым, слова — смазанными.

— Рота?..

— Живы, — сказала она. — Не все, но многих вытянули. Твои сейчас в другом корпусе, почти всех лёгких уже перевели на отделения. Тяжёлых — несколько.

Она посмотрела на планшет.

— Панфёров — лёгкое сотрясение, пара трещин, но уже ходит и матерится. Это хороший признак.

Где-то в глубине груди что-то отпустило.

— Сазонов… — прохрипел он.

— Тоже жив, — ответила она. — Его группу задело сильнее, но часть успела уйти. Ты под чем-то вроде чуда.

Она подняла бровь.

— С таким набором повреждений обычно в морг приезжают, а не в операционную.

Эйда язвительно отозвалась:

Это не чудо. Это сложная работа.

«Надо тебя как-нибудь познакомить с богословами», — подумал он. — «Вы бы подружились».

Женщина чуть наклонила голову.

— У тебя был необычный ответ на наши препараты, — сказала она уже более профессиональным тоном. — Анализы странные. Регенерация… на грани допустимых величин.

Она улыбнулась краем губ.

— Впрочем, я в чудеса верю больше, чем в статистику.

Где-то на периферии сознания прорезался другой голос — привычно спокойный, женский, но совсем другой по тембру.

Обновление параметров:

Сила: ниже нормы (временное снижение из-за повреждений).

Выносливость: потенциал повышен, текущий уровень ограничен состоянием.

Реакция: без изменений.

Восприятие: слегка искажено (препараты).

Нейрообработка: стабильна.

Адаптация: уровень повышен.

Резерв: 0 %.

Новая ветка активна: Глубокая регенерация 1.

«Зашибись, — подумал он. — Только не говори мне, что для уровня 2 надо ещё раз попасть под орбиталку».

С вероятностью семьдесят два процента повторная подобная травма приведёт к смерти, заметила Эйда сухо.

«Ну хоть не через тестовый режим опять», — хмыкнул он в мыслях.

Он почувствовал, как веки опять тяжелеют.

— Спи, — сказала медсестра. — Тебе сейчас это лучшее лекарство.

Он хотел спросить про родителей, про Белоярск, про Марину, но это было всё равно, что пытаться бегать с переломанными ногами.

Слова застряли.

Сон накрыл, тяжёлый, но уже не такой хаотичный.

Где-то вдали продолжали стучать протоколы Эйды и голоса врачей.

Где-то совсем рядом — голос Данила, которого он не услышал, но почти видел:

тот стоял у двери, спорил с кем-то, требуя пустить его к другу.

А где-то поверх всего этого уже вырисовывалась новая линия:

они больше не были просто «пехотинцами со спецподготовкой».

Их теперь вписали в ещё одну категорию:

люди, которые прошли через ошибки «богов с орбиты» и остались живы.

Таких слушают по-другому, но и используют по-другому.

На этом разломе между человеческой войной и войной приборов Артём теперь стоял обеими ногами.