Чтение онлайн

Снаружи шло своё кино.

Внутри — своё.

— Эйда… — прошептал Артём мысленно, потому что голосом уже было нельзя. — Дела хреновые, да?

Подтверждаю. Без вмешательства смерть в течение двух-трёх минут.

«Ты умеешь приободрить».

Вариант: агрессивная регенерация. Использование Резерва на максимуме. Перестройка сосудистой сети, ускоренное свёртывание, временная стабилизация костных структур. Риск осложнений — крайне высокий. Вероятность выживания при успешном запуске — сорок пять — пятьдесят процентов.

Сорок пять.

Где-то уже было это число.

«Делать нечего», — подумал он. — «Поехали».

Внутри словно что-то щёлкнуло.

Если прежние апгрейды были похожи на жар и ломоту, то это было похоже на то, как будто его кинули в кипящее масло.

Сначала вспыхнул позвоночник — как раскалённый прут.

Потом волна прокатилась по рёбрам, тазу, ногам.

Он действительно почувствовал, как в груди что-то шевелится.

Не образно — физически.

Словно тысячи микроскопических щупалец наскоро штопали прорванные сосуды, стягивали края разорванных тканей, встраивали в отверстия крошечные каркасы.

Сердце несколько раз сбилось с ритма — так, что мир на секунду стал серым туннелем.

Потом Эйда впрыснула очередную порцию какого-то внутреннего коктейля, и ритм нормализовался.

Боль откинули на задний план.

Не выключили — просто отодвинули, как мусор под ковёр, чтобы можно было оставить сознание.

Где-то на краю восприятия мелькало:

Резерв: расход 90 %, 95 %…

— Ты там аккуратнее, — мрачно подумал он. — Мне ещё жить на эти батарейки.

Снаружи бетон наконец-то скрипнул так, как ему хотелось.

Гудение сервомотора.

— Поднимай! — орал кто-то.

БОТ, подведённый к плите, упирался гидравлическими манипуляторами в бетон.

Моторы завыли, гидравлика зашипела.

Плита, против своей воли, начала отрываться от земли на несколько сантиметров.

— Тяните его, едрить вас! — заорал Пахом.

Чёрные силуэты наклонились.

Кто-то схватил Артёма под плечи, кто-то — за разгрузку.

Когда его вытаскивали, он почувствовал, как в ногах раздаётся сухой хруст, и понимал, что это не камни.

Боль, несмотря на усилия Эйды, прорвалась в сознание, как раскалённый нож.

Он заорал — хрипло, с кровью, но всё ещё живой.

Они вытащили его в коридор из бетона и мусора, положили на какое-то подобие носилок — просто дверное полотно, выдранное из петель.

— Здесь! — крикнул кто-то. — Медика!

— Я здесь! — ответил тот, что был с ними в первой операции. Лицо у него было серым, но руки — крепкими. — Дайте посмотреть.

Он опустился на колено, быстро оценил.

Глаз у него чуть дёрнулся.

— Ну ты, братец, конечно… — пробормотал он. — Любишь ты всё сразу.

Он пальцами прощупал сторону, где в груди хлюпало.

— Пробитьё, скорее всего. Но, сука, ещё дышит.

Он посмотрел на Артёма.

— Слушай меня, Лазарев. Сейчас будет больно, но недолго.

Артём хотел сказать, что у него уже свой абонемент на боль, но лишь скривился.

Медик развернул пакет с какими-то насадками, прицепил к торсу, включил.

Тёплая масса заполнила рану, как будто внутрь залили гель.

Это было уже не просто бинт — смесь быстротвердеющего полимера и фарша из стволовых клеток.

Новая игрушка, которую выдали совсем недавно.

Эйда сразу подстроилась под неё, вплетая свои наноструктуры в чужой биоматериал.

— Мы тебе тут временный каркас сделаем, — пробормотал медик, — а настоящей операцией пусть уже госпиталь занимается.

Он глянул на старшего.

— Надо вывозить его немедленно. И не только его, у нас ещё двое тяжёлых.

Где-то рядом стонал Сомов — ему плитой перерезало ногу чуть ниже колена.

Дальше лежал боец из другой группы — весь в крови, с перекошенным лицом, осколками бетона в груди.

Артём пытался фокусироваться.

Перед глазами плясали тени, свет, чьи-то лица — то крупным планом, то исчезающие.

— Данил… — хрипнул он.

— Я здесь, — Панфёров склонился ближе. На щеке — полоска крови, не видно, кто его приложил. Глаза — налитые, зрачки широкие. — Я здесь, слышишь?

Он попытался улыбнуться.

— Я же обещал, что не дам тебе просто так свалить.

Он схватил его за ладонь.

— Держись, Тём. Сейчас тебя в санавиацию, и там уже…

Голос чуть дрогнул.

— Не смей меня бросать одного с этим цирком, понял?

— Цирк… — выдохнул Артём, чувствуя, как губы растягиваются в слабой улыбке. — Ты с рожденья клоун… выживешь.

— Вот и послан, — буркнул Данил, но глаза его блеснули.

Его грузили в мед-вертолёт уже почти без сознания.

Гул лопастей резал воздух.

Внизу — крошечные фигурки людей, разбросанные по серым коробкам промзоны.

Где-то вдалеке ещё дымился цех А — или то, что от него остался.

Край зрения зацепил воронку.

Она была такой, как и обещали учебники: круглая, идеальная, как будто кусок земли просто вычерпали гигантской ложкой.

По краю — обломки бетона, металл, искорёженные блоки.

Мелькнула мысль: «Нас чуть не стерли в землю красивым научным способом».

Потом всё потемнело.

Он очнулся на секунду уже в тесном, белом пространстве.

Не вертолёт — что-то другое. Медкапсула?

Пластик вокруг, мягкий свет, ровный писк аппаратуры.

— Стабилизация нестойкая, — доносился женский голос, незнакомый. — Давление падает.

— Гони ещё… — отозвался мужской. — Но не сломай ему сердце, он и так с трудом везёт.

Эйда, словно половина его сознания, тихо держала границы:

Проблему временно локализовала. Повреждения костей: множественные, но не фатальные при наличии дальнейшей помощи. Лёгкое — на грани.