Чтение онлайн

Вновь беру в руку и чуть надавливаю — клинок ещё продвигается вперёд.

Пробую потянуть назад.

И — нет.

Не ожидал, что вот так и здесь встречу воплощение одной из мудростей Дисана Неистового: «Нет назад. Нет в стороны. Есть только сквозь!». Правда, в оригинальной интерпретации после «сквозь» шло ещё одно слово. Ну да не суть.

Похоже, только и остаётся, что взяться за нож покрепче да шагнуть вперёд уже самому, если не хочу его здесь оставить. А я не хочу.

Ещё раз оглядел оставшуюся позади комнату.

Вздохнул.

Взялся за нож.

Сделал шаг в новую неизвестность… И ощутил чувство падения!

Под ногой не оказывается ожидаемой опоры, проваливаюсь вперёд. Не удерживаю равновесие и скатываюсь по ступенькам вниз.

Больно, Предел подери!

Но жив, цел, орёл! Попробую пошевелиться — всё хорошо, по ощущениям ничего не сломано, но немного зашибся, а других последствий пока и не чувствуется. Хорошо, что на спине рюкзак — смягчил падение с кувырками по лестнице…

А антураж здесь иной. Нет тех светлых стен, что поднимались ввысь, упираясь в небо — над головой тёмный потолок. Как и пол, на котором лежу.

Перекатился и встал, кряхтя и морщась от кольнувшей боли в правом колене.

С интересом стал рассматривать новое место.

Оказался я на некоем пятачке, похожем на лестничную площадку. Позади как раз десятка полтора ступенек, с которых сверзился. Хорошо, что их так немного — мог бы пострадать и сильней. Чуть впереди слева вдаль уходит коридор, чьи тёмные стены тускло освещены какими-то закреплёнными на них же зеленоватыми кристаллами. И который спустя некоторое расстояние начинает тонуть во мраке. А вот справа от коридора темнеет, судя по всему, спуск вниз — видно, как кристаллы на стене там всё ниже и ниже расположены.

Снова ждёт меня развилка, снова буду выбирать!

А хотя-я-я! Раз все прошлые разы была правая сторона, то зачем усложнять? Пусть и сейчас будет она — спуск вниз!

Подошёл к нему, заглянул туда. Действительно спуск — кристаллы подсвечивают такие же тёмные ступеньки, заворачивающие по большой дуге куда-то вправо. И теряющиеся во тьме… Будоражит!

И только собрался сделать шаг в эту тьму, как за спиной раздался голос:

— Может, хоть ты меня послушаешь и не станешь этого делать?

«Когда все кричат «ты сумасшедший» — значит, ты уже на шаг впереди.»

Дисан Неистовый

— Твою ж налево! — невольно вырвалось от меня в ответ на голос.

— Не-не, мою налево не надо. Да и направо вниз тоже. Лучше бы обратно — к небу! — и эту фразу голос не оставил безответной.

Резко развернулся, оглядываясь.

И не увидел ничего, точнее — никого.

— Да тут я, справа от лестницы, — голос дал подсказку.

Выставив нож перед собой, осторожно направился к закутку, что и впрямь притаился между ступеньками, с которых недавно сверзился, и стеной, что уходила вдаль в коридоре слева. Или справа? Как стороны считать? А, не суть! Но как раз в самом коридоре и начинали висеть те кристаллы-светильники. Здесь же их не было, плюс свет распространялся оттуда сюда, потому в нише и царил практически непроглядный мрак для меня, потому и не приметил её вовсе. Опять внимательность меня подводит. Что-то с этим делать надо — с такой ею точно долго не протянуть на Испытании…

А глаза тем временем чуть привыкли к темноте ниши, и взгляд выхватил из неё сперва светлую макушку, а затем и бледное, практически белое лицо. Жуть! Встреть такое в обычной жизни в ночной темноте — точно поверишь в существование призраков, приведений. И по делам, по которым встал в ночную пору, уже и не нужно никуда идти — справишь их прям на месте.

Хм, а лицо-то знакомое…

Точно!

— Светлый! — последнюю мысль удивлённо и невольно произнёс вслух.

В ответ на это физиономия немного изменилась, кажется, это даже можно интерпретировать как «скривилась», а затем от неё же последовало:

— Да как же вы достали! Не светлый я! Миктлан! Имя моё — Миктлан!

Тут уже я не выдержал и вовсе в голос засмеялся. В ответ на меня уставились уже с некоторой обидой:

— Чё ты ржёшь, шрамолицый? Ща как встану!

Продолжая посмеиваться, выставил вперёд свободную руку в примирительном жесте:

— Погоди-погоди! — перевёл дух и продолжил: — Прости мою реакцию, о бледнолицый, но частично имя знакомо мне твоё. Встречал более длинную, полную его версию в одной из книг. Миктлантекухтли. Это на языке одного из мёртвых народов, мёртвых ещё во времена до Пришествия. Переводится как «властелин света смерти» или «сияющий владыка смерти». Ну и, понимаешь, я ляпнул «светлый», ты — в ответ своё имя. Свет и свет! Вот и не удержался на совпадении. Меня, кстати, Власт звать. Будем знакомы!

Хмурое лицо чуть разгладилось:

— Может и будем, Власт. А на каком это языке? Ну, Миктлантеку-что-там-дальше?

— Миктлантекухтли. На ацтекском. Около тысячи лет назад существовал такой народ, но даже не на нашем континенте. Далеко на западе, за океаном.

— Умный, что ль? И откуда ты такой? Вижу, что вродь наш, интернатский.

— Из «сжигающих» я. Имени Флаграна Сжигающего. А вот твой что-то не могу припомнить. Ещё на площади приметил тебя, но по нашивке не распознал из чьих.

— Из «несокрушимых». Имени Чака Несокрушимого.

— А-а-а! Это же про которого говорили: «Чак может убить одним ударом: первым и последним»?

— Да-да, он самый. Но у нас другое более популярное: «Рукопожатие Чака — это проверка на прочность твоего скелета». А у вас что в ходу было?

— Ха-ха! Тема! У нас-то? Хм… Пожалуй, «Горящие враги — лучшие факелы. Их крики — песня, что ведёт меня вперёд!».

После обмена этими цитатами почувствовал, как напряжение настороженности, витавшее в воздухе, разрядилось. Для обычного обывателя фразы-то простые, мало что значащие. А вот для нас — нет. Существовал в интернатской среде некий кодекс дружбы. Не все заведения стояли друг за друга горой, стеной. Некоторые — непримиримые соперники. Как, почему, из-за чего — истории эти зачастую утеряны в годах противостояний. В итоге выработалась своеобразная система «свой-чужой». У неё даже название собственное имелось. «Шёпот столовки». А так как обучение интернатское обязательно содержало предмет «Доктрины Первых», где зубрились эти самые цитаты, наставления великих Воинов и прочих вождей, то и кодекс построили как раз на них. Собственно, из-за посиделок в библиотеке его летописцем я и стал в нашем интернате. Обновлять его приходилось частенько! Союзы — дело весьма недолговечное.

— Что ж… Значит, союзники! — произнёс, окончательно опуская руку с ножом.

— Значит, да. — отозвался Миктлан, вроде бы тоже откладывая что-то в сторону, неразличимое во мраке.

— Раз с этим порешали, в таком случае несколько вопросов. Первый — действительно Миктлан? Второй — почему ты тут? Ну и третий — из-за чего не стоит вниз идти?

— Действительно, Миктлан, но можно просто — Микт. Но только не Миктя! А почему я тут? Да по той же причине, что и с тобой приключилась — неудачно вошёл. Сильно ногу повредил при падении, не ходок теперь совсем. Но шею не свернул — и то хлеб. А третий… Я тут уже прилично лежу. Успел всякого наслушаться. И если из коридора ничего примечательного не было, то вот оттуда… Кровь в жилах стынет от воя, что периодически доносится со стороны спуска.