Пределы осуществления и защиты исключительного права патентообладателя
Шрифт:
Строгий функционализм, в рамках которого исключительное право раскрывается через единственную функцию – стимулирование инновационной деятельности, при подходе к оценке конкретных правовых споров с позиции соотношения выгод одного субъекта и издержек другого (критерий Калдона – Хигса) с неизбежностью приведет к игнорированию ряда факторов, обладающих правовым значением [78] .
Общий институт злоупотребления правом (не нюансированный применительно к конкретным видам субъективных прав) в рамках различных правопорядков рассматривается сквозь призму принципа справедливости без учета экономической эффективности. Так, широкое распространение в судебной практике США получила доктрина чистых рук (clean hand doctrine), согласно которой истец для того, чтобы рассчитывать на предоставление его нарушенному праву судебной защиты, сам должен действовать в соответствии с принципом справедливости в отношении предмета его требования [79] . Отмечается, что в том случае, когда поведение истца таково, что будет несправедливо предоставить ему судебную защиту, суды могут отказать в удовлетворении его требования [80] . При этом недобросовестным поведением признаются умышленные действия истца, которые сопряжены с обманом, нарушением закона, нечестностью, злонамеренностью [81] .
78
Анализируя институт злоупотребления правом, один из основоположников экономического права Р. Коуз констатировал, что ключевой вопрос, возникающий в подобных спорах, заключается не в том, как ограничить А (правообладателя), а в том, как вернуть стороны в первоначальное положение. С наложением ограничения A будет причинен вред, так что можно задаться вопросом: это А имеет право причинять вред В либо В имеет право причинять вред А? Цена осуществления права всегда будет измеряться потерями, понесенными иными субъектами, как последствием осуществления такого права. См.: Coase R. The Problem of Social Cost // Journal of Law and Economics. 1960. Vol. 3. P. 2, 44. В целях раскрытия подобных выводов Р. Коуз рассмотрел с позиции экономического анализа в том числе дело Sturges v. Bridgman. Краткая фабула дела следующая. В целях оказания населению медицинских услуг на одной из улиц Лондона истец открыл приемную. При этом он столкнулся с существенной проблемой. Использование в размещавшейся по соседству кондитерской ступки с пестиками создавало шум и вибрации, препятствующие нормальному функционированию приемной. Врач обратился в суд с требованием признать действия кондитера злоупотреблением правом. Он выиграл данный спор в обеих инстанциях. Суд обязал кондитера прекратить использовать механизм. Критикуя вынесенное судом решение, Р. Коуз отметил, что суд не рассмотрел первоочередной вопрос: принесло бы продолжившееся использование механизма кондитеру доход, превышающий размер претерпеваемых доктором убытков? «Суд должен был рассмотреть возможность сделки, в соответствии с которой врач отказался бы от его права и позволил кондитеру применять механизм, а за это последний выплатил бы ему определенную сумму денег, превышающую потери в доходах врача». С юридической точки зрения подобные соображения Р. Коуза не имеют значения. Многие права, включая имущественные, являются абсолютными и сами по себе не могут быть предметом сделки, в частности, последующих соглашений сторон. В деле Sturges v. Bridgman ключевой вопрос представляло не соотношение доходов кондитера и убытков врача от продолжения использования механизма, а отношение действий кондитера к злоупотреблению правом, их допустимость с правовой, этической точек зрения. В данном случае защиту интересов доктора можно также объяснить с позиции необходимости обеспечения доступа населения к медицинской помощи. С позиции общественного интереса функционирование медицинской консультации можно признать более полезной деятельностью, чем деятельность кондитера.
79
Loughran v. Loughran, 292 U.S. 216, 229–230 (1934); McCullough Tool Co. v. Well Surveys, Inc., 395 F.2d 230, 238 (10th Cir. 1968); Mitchell Bros. Film Group v. Cinema Adult Theater, 604 F.2d 852, 864 n.25 (5th Cir. 1979).
80
Buchanan Home & Auto Supply v. Firestone Tire & Rubber, No. 79-175-9, at 1 (D.S.C. July 7, 1981).
81
Johnson v. Yellow Cab Co., 321 U.S. 383, 387 (1944); Keystone Driller Co. v. General Excavator Co., 290 U.S. 240, 245 (1933).
Нетрудно заметить, что в таких случаях для правоприменителей неважно соотношение материальных выгод и тягот, которые повлечет за собой принятие того или иного решения. Имеет значение лишь тот факт, что, действуя сам недобросовестным образом, истец рассчитывает на применение к нему справедливой защиты. Возвращаясь к патентным злоупотреблениям, следует констатировать, что при рассмотрении института исключительного права в рамках строгой однофункциональной модели соответствующие факторы, характеризующие поведение управомоченного субъекта, в любом случае останутся за пределами рассмотрения судами.
Функции и назначение исключительного права патентообладателя с позиции многофакторного анализа
Анализ института исключительного права должен быть многофакторным. Право интеллектуальной собственности (в объективном смысле) «устанавливает модульные конструкции, которые управляют комплексом взаимодействий субъектов относительно ОИС» [82] . Ввиду рассмотренных выше имманентных характеристик патентоохраняемых объектов с реализацией исключительного права могут связываться интересы нескольких групп лиц: правообладателей, их конкурентов, потребителей, общества и государства в целом.
82
Smith H. Intellectual Property as Property: Delineating Entitlements in Information // Yale Law journal. 2007. 116:1742 // http://www.yalelawjournal.org/images/pdfs/567.pdf
Эффективным методологическим базисом для решения подобных задач может стать структурно-функциональный анализ, в рамках которого объект исследования рассматривается с позиции системно-организационной структурной целостности, в которой каждый элемент имеет свое назначение. Институциональная система в рамках подобного подхода раскрывается через несколько элементов: ценность (поддержание образца), интеграция (норма), целеполагание, адаптация [83] . При этом институту атрибутируется не одно функциональное последствие, а множество, итоговый баланс которых должен быть найден для эффективного функционирования института.
83
Парсонс T. Система современных обществ. М., 1998 //item/f00/s01/z0001064/st000.shtml)
Исследование сущности института исключительного права в рамках подобного методологического контекста требует, во-первых, определения ценностных основ патентного права, во-вторых, установления сообразных данным ценностям функций исключительного права и как результат правореализационных моделей, отвечающих требованиям поддержания стабильности и эффективности системы.
К аксиологическому базису патентного права должны, как представляется, относиться следующие элементы:
1) коммерциализация патентоохраняемых объектов, рыночные отношения в сфере интеллектуальной собственности.
Данной ценности отвечают две функции исключительных прав. Во-первых, вовлечение патентоохраняемых объектов в имущественный оборот [84] . Как отмечается в доктрине, в «сфере интеллектуальных прав нет ни материального объекта (вещи), ни, соответственно, права владения охраняемым объектом. Следовательно, и передавать этот объект договорному партнеру невозможно» [85] . Объекты интеллектуальной собственности не могут находиться в гражданском обороте. Если одно лицо сообщает другому какую-либо идею, то это не означает, что первое лицо больше ею не владеет, что оно передало (уступило) другому лицу эту идею [86] . В то же время свойством оборотоспособности обладают возникающие на подобные нематериальные объекты права [87] , которые и обеспечивают формирование рынка интеллектуальной собственности.
84
В доктрине на данную функцию указывается, в частности: Калятин В.О. Сущность права на результаты интеллектуальной деятельности (на примере авторского права) // Журнал российского права. 1999. № 9.
85
Гаврилов Э.П. Предмет договоров о распоряжении исключительными правами // Патенты и лицензии. 2012. № 8.
86
Гаврилов Э.П. Объекты интеллектуальных прав и их делимость // Патенты и лицензии. 2010. № 3.
87
Гаврилов Э.П. Предмет договоров о распоряжении исключительными правами // Патенты и лицензии. 2012. № 8.
Значение исключительного права в данном случае должно раскрываться с позиции трансграничных и национальных экономических отношений.
Традиционная модель экономического роста индустриально развитых стран к настоящему времени себя исчерпала. Основным вектором модернизации развитых государств было провозглашено инновационное развитие. Произошла очевидная переориентация от разработки ограниченных материальных ресурсов к созданию ОИС, которые являют собой в настоящее время основной фактор государственных экономических стратегий.
Социологами в подобном аспекте был констатирован переход к новой стадии общественного развития. Так, Д. Белл в фундаментальном исследовании «Грядущее постиндустриальное общество» в качестве базовых признаков постиндустриального общества обозначил центральную роль теоретического знания, создание новой интеллектуальной технологии и рост класса носителей знания. При этом им было отмечено, что «постиндустриальное общество представляет собой общество знания в двояком смысле: во-первых, источником инноваций во все большей мере становятся исследования и разработки; во-вторых, прогресс общества… все в большей степени определяется успехами в области знания» [88] .
88
Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. М., 1999. С. 228.
Особое значение исключительные права приобретают в контексте транснационализации экономических отношений – повышения доли международного движения капитала, труда, технологий, информации в общем объеме миграции этих факторов [89] . Для развитых государств принципиально важно вовлечь в устоявшуюся рыночную систему объекты, составляющие основу их инновационного развития, что представляет непростую задачу.
Не обладая оборотоспособностью, патентоохраняемые объекты характеризуются к тому же принципиальной нелокализуемостью в пространстве. Они могут свободно распространяться в общемировом масштабе, препятствуя, таким образом, получению положительного эффекта от вклада в научно-техническое развитие как инновационным компаниям, так и государствам, на территории которых такие компании производят свой инновационный продукт.
89
Климовец О.В. Формирование и развитие российских транснациональных корпораций: Автореф. дис. … д-ра экон. наук. М., 2010. С. 3.
Таким образом, создание рынка на допроизводственной стадии возможно только с предоставлением субъектам имущественных прав. Принципиальное значение при этом приобретает принятие государствами международных обязательств гарантировать и защищать на своих территориях такие права.
На национальном уровне исключительные права также служат формированию специфического рынка интеллектуальной собственности. Они создают на стороне правообладателя ликвидный «товар» (с экономической точки зрения). Свойство оборотоспособности таких прав, возможность правообладателя распорядиться ими создают возможность не только для их отчуждения, но и для «перекрестного» предоставления доступа к отдельным элементам комплексной инновации, принадлежащим различным субъектам. Взамен свободного, неконтролируемого использования ОИС каждым и всеми институциональная система исключительных прав предлагает основанный на рыночных принципах: разделения труда, товарообмена, договорных отношений между хозяйствующими субъектами, присвоения прибавочной стоимости, конкуренции – инновационный оборот. Как было отмечено Э. Капжински, «интеллектуальные права представляют собой форму правового регулирования, которая призвана связать производство и распространение информационных продуктов с рынками» [90] .
90
Kapczynski A. Four Hypotheses on Intellectual Property and Inequality // Working Paper Prepared for the SELA Conference June 11–14, 2015.
Во-вторых, институт исключительных прав призван способствовать промышленному внедрению патентоохраняемых объектов, созданию на их основе инновационных товаров.
Преобразование патентоохраняемой разработки в коммерчески привлекательный продукт, способный удовлетворить потребительские потребности, с необходимостью предполагает вложение значительных материальных средств [91] , привлечение инвестиций [92] , чего возможно добиться лишь при наличии у разработчика потенциальной инновации ценных имущественных активов. Сам по себе результат интеллектуальной деятельности, доступный для одновременного использования неограниченным кругом лиц, таким активом не является. В подобной ситуации исключительное право гарантирует разработчику потенциальной инновации эксклюзивность ее использования, возможность выйти на рынок с заведомо невоспроизводимым конкурентами товаром, стимулируя, таким образом, промышленное внедрение патентоохраняемых разработок;
91
Как отмечается в литературе, затраты на преобразование патентоохраняемой разработки в коммерчески привлекательный продукт, способный удовлетворить потребительские потребности, могут в 10–100 раз превышать затраты на создание самого результата интеллектуальной деятельности. См.: Reamer A., Lcerman L., Youtie J. Technology transfer and commercialization: Their role in economic development // Economic Development Administration, U.S. Department of Commerce Report, 2003.
92
Creating an Innovation Europe: Report of the Independent Expert Group on R&D and Innovation appointed following the Hampton Court Summit and chaired by Mr. Esko Aho // Office for Official Publications of the European Communities, 2006. P. VII //eu/research/era/docs/en/expert-group-6.pdf Как аллегорично заметил Andrew Zacharakis, венчурный капитал в современном мире является «топливом» для фирм с потенциалом высокого роста» (high potential growth firm). См.: Zacharakis A. Venture Capitalist Decision Making: an information processing perspective // Venture capital investment Strategies, structures and policies. New Jersey, 2010. P. 9.На разных этапах своего функционирования к венчурному инвестированию обращались такие инновационные компании, как Apple, Cisco, Google, Intel, Skype и др. См. подробнее: Arundale K. Raising venture capital finance in Europe: a practical guide for business owners entrepreneurs and investors. London, 2007. P. 9.