Чтение онлайн

Примечательно, что сходные перечни пределов осуществления исключительных прав можно встретить и в исследованиях зарубежных авторов. Например, швейцарский исследователь В. Штигер к подобным пределам причислил:

1) возможность правообладателя запрещать иным лицам только коммерческое использование патентоохраняемого объекта;

2) использование запатентованного изобретения в экспериментальных целях;

3) исчерпание права;

4) право преждепользования;

5) применение патентоохраняемого объекта при эксплуатации транспортных средств иностранных государств при условии, что эти транспортные средства или эта космическая техника временно или случайно находятся на территории Швейцарии;

6) принудительные лицензии [163] .

Подобный подход порождает ряд возражений логико-правового характера. Во-первых, очевидно, что в рамках подобных родовидовых построений нарушается такое правило логики, как единство основания классификации: смешиваются последствия действий самого управомоченного лица; гарантии, установленные законодателем, в целях обеспечения доступа третьих лиц к некоммерческому использованию патентоохраняемого объекта; последствия введения в оборот товара, объективирующего в себе РИД.

Во-вторых, в основе подобной систематики лежит ошибочное отождествление понятий границ субъективного права и пределов его осуществления, что являет собой грубую теоретическую ошибку. Как было справедливо констатировано В.П. Грибановым, «тот факт, что злоупотребление правом связано не с содержанием субъективного права, а с его осуществлением, с необходимостью требует выяснения тех критериев, которые позволяют отграничить содержание субъективного права и его границы от осуществления права и его пределов» [164] .

Границы субъективного права представляют собой «установленные действующим законодательством абсолютно-определенные (императивные) предписания, четко регламентирующие меру свободы управомоченного лица» [165] , за рамками которых субъект перестает действовать на основании права. Применительно к исключительным правам патентообладателя необходимо вести речь о следующих границах.

Во-первых, – временные границы. Установлен срок действия исключительного права (ст. 1230, 1363 ГК РФ): на изобретение – 20 лет, полезную модель – 10.

Данные границы непосредственно служат обеспечению баланса частных и общественных интересов. Предполагается, что за обозначенный период времени патентообладатели успеют обеспечить эффективную коммерциализацию своей разработки, получить прибыль от эксклюзивного ее использования, что обеспечит должный стимул для инновационной деятельности. По истечении обозначенных сроков изобретения и полезные модели переходят во всеобщее достояние. Любой субъект может их использовать без риска нарушить чужие интеллектуальные права. Обеспечивается общественный интерес в доступе к инновационной разработке неограниченного круга лиц.

Важное положение содержится в п. 2 ст. 1363 ГК РФ. Предусматривается возможность продления срока действия исключительного права на изобретение, относящееся к таким продуктам, как лекарственное средство, пестицид или агрохимикат, для применения которых требуется получение разрешения, при условии, что с даты подачи патентной заявки до дня получения указанного разрешения прошло более пяти лет. Чтобы реализовать данное право, патентообладатель должен обратиться с соответствующим заявлением в Роспатент. Срок продлевается на время, прошедшее с даты подачи заявки на выдачу патента на изобретение до дня получения первого разрешения на применение продукта, за вычетом пяти лет, но не более чем на пять лет.

Особую значимость данное положение представляет прежде всего для фармацевтических компаний. Выход на рынок с новым препаратом представляет собой длительный процесс. Регистрации лекарственного средства предшествуют клинические испытания, экспертиза. Вероятна ситуация, когда большую часть патентного срока компания будет осуществлять только подготовительные действия к выходу на рынок. Времени для того, чтобы компенсировать в условиях эксклюзивного использования, у нее останется мало. С целью обеспечить в данном случае частный интерес подобных патентообладателей законодатель и закрепил п. 2 ст. 1363 ГК РФ.

Действующая редакция предусмотрела необходимость получения для подобного продления дополнительного патента. Формула такого патента должна содержать совокупность признаков запатентованного изобретения, характеризующего продукт, на применение которого получено разрешение.

Во-вторых, исключительное право «очерчено» территориальными границами. Законодатель установил территориальный режим защиты исключительных прав. На территории Российской Федерации признаются и защищаются лишь исключительные права на патентоохраняемые объекты, которые удостоверены патентами, выданными Роспатентом, или патентами, имеющими силу на территории Российской Федерации в соответствии с международным договором Российской Федерации (ст. 1346 ГК РФ).

Данные положения российского законодательства коррелируют с базовыми установлениями Парижской конвенции об охране промышленной собственности. В ней закреплены два взаимосвязанных принципа: территориальной охраны [166] и национального режима [167] , что явило собой своего рода компромисс, на который были вынуждены пойти государства с различным уровнем развития. С одной стороны, правообладателям была предоставлена возможность добиваться правовой охраны их ОИС на территориях всех государств – членов Конвенции. С другой стороны, получение ими патента в одном государстве автоматически не обеспечивало признания и защиты их исключительного права на территории другого. Подобный подход стал промежуточным между решениями, являющимися максимально целесообразными для развитых и развивающихся государств.

Необходимо особо подчеркнуть, что подобное компромиссное решение, кроме того, оказалось в полной мере соответствующим институциональной сущности исключительных прав и в конечном счете принципу справедливости. Исключительные права являются своеобразной «платой», т. е. наградой, предоставляемой государством за вклад в его культурно-технологическое развитие, стимулирующей будущую инновационную деятельность на благо конкретного государства, активную коммерциализацию инноваций правообладателем.

В случае с международно-правовой защитой исключительных прав велик риск того, что подобная функция реализовывалась бы исключительно в отношении государства, в котором правообладатель создал и запатентовал соответствующую разработку. Именно подобному государству правообладатель раскрывал бы содержание своей разработки, выплачивал бы пошлины за поддержание патента. С большой долей вероятности именно на территории данного государства им осуществлялись бы и преимущественное производство и реализация инновационных продуктов.