Чтение онлайн

Опять машина, противно скрипя изношенными конструкциями, вывозит меня из села.

В огромном дворе монастыря еще дымится бревенчатое строение. Сам монастырь не пострадал, камень и черепица, спасли его от небесного подарка. Игуменья Аграфена, с испачканным сажей белым воротничком, встретила меня на ступенях.

– Как это произошло?
– после приветствия спросил я.

– Слава богу, что взрыв был там, метрах в ста от забора. Сначала ухнуло, а потом яркая вспышка и все вокруг залило огнем... Камень забора сдержал силу огня, но все же язык лизнул крышу часовенки. Она в основном и загорелась, три монахини, что там были, в пламени выскочили наружу. Еле погасили на них огонь. Пойдемте, доктор, я их покажу.

Только одна из них без сознания. Ожоги охватили всю нижнюю часть тела. Я чищу ранки, дезинфицирую пораженные площади и смазываю все мазью Вишневского. Теперь я бессилен, нужно терпение и время для ее лечения. С остальными легче, очаги поражения небольшие, им тоже оказываю помощь.

Игуменья угощает меня чаем.

– Говорят, вы картины отправили в Барнаул.

Ну вот об этом уже все знают.

– Да, матушка, хочу там показать их людям.

– Вы здесь нужны, доктор. Кто то должен бороться против этой... военной мерзости.

– Матушка, надо бороться в миру, а не в этом котле. Здесь дальше проволоки не плюнешь.

Она красиво, как Кустодиевская купчиха, держит блюдце с чаем и размышляет.

– Хорошо, будете там, вас же раздавят... Машина подавления такова, что и слова пикнуть не посмеете.

– Я считаю надо попробовать.

– Как же вы думаете пробраться туда?

– Пока еще точного плана у меня нет, но я знаю одно, надо бежать... В отличии от местных, у меня же пока есть паспорт и на первых порах где то можно устроиться, есть друзья, которые может быть и не предадут. Я понимаю, могут объявить всесоюзный розыск, обозвать преступником, но даже если потом и поймают, я хочу успеть написать письма во все общественные организации, министерства, за границу. Хочу устроить передвижную выставку...

Игуменья качает головой.

– Что-нибудь не так, матушка.

– Мне в это мало вериться, но дай вам бог счастья. Если вы действительно хотите спасти нас, я хочу благословить вас на это.

– Спасибо.

– Теперь давайте подумаем как исчезнуть от сюда. Разговоры это одно, а организовать бегство это другое, я хочу помочь вам. У меня в Иркутске, служит в православной церкви отец Иоанн, очень хороший человек. Если будет совсем худо, бегите туда. Я дам рекомендательные письма к нему, а дальше все зависит от вас.

– Хорошо, матушка. Только осталось самое сложное, как выскользнуть от сюда.

– Есть только один способ..., через полигон.

– Через полигон?

– Да. Границы полигона столь огромны, что не все тщательно охраняются. Река Чулым, приток Оби граничит на севере, там постоянных постов нет и как я знаю, ходят только патрульные машины. Закрыты на проволочные заграждения только западные и восточные направления, здесь тоже ходят патрульные машины, но зато имеется больше сюрпризов и сигнализации. На южной части, из-за гористой местности, есть только редкие посты, в основном на дорогах. Где то у меня сохранилась старая карта этого района, на ней есть проходы..., но сохранились ли они, я не знаю.

– Спасибо, матушка. Тогда только, когда я буду удирать, молитесь за меня, чтобы мне на голову не упала какая-нибудь ракета или не застукали наблюдатели.

– Это я постараюсь. Посиди здесь, я тебе карту принесу.

Через двадцать минут она приносит мне сложенную огромную черно белую карту с масштабом 1:2.

– Вот, это аэросъемки, которые здесь проводили десять лет назад, когда размечали полигон. Только просьба не спеши удирать, хорошо подготовься и выбери момент.

– Матушка, на карте по мимо наших поселков указано еще несколько других, которых... нет, это же... документ...

– Десять лет назад действительно это был цветущий край, поля давали хлеб, леса полны живностью, но теперь осталась эта карта, свидетельница прошлой жизни. Полигон сожрал почти все.

– Я поеду, матушка.

– Бог тебе в помощь.

Она перекрестила меня.

Рита слушает меня напряженно.

– Она тебе дала карту и благословила?

– Да.

– А как же я?

– Бежим вместе.

– Я боюсь, боюсь этого непредсказуемого полигона, боюсь ходить по его земле, дышать его воздухом...

– Решайся. Я тебе ничего не могу гарантировать, здесь нужно рисковать.

– Можно я подумаю.

– Думай подумай, только учти, скоро наступит осень, вода и грязь уменьшат наши шансы добраться до реки. Там еще надо найти средства переправы.

– Но там же могут быть... всякие сюрпризы.

– Игуменья говорила, что здесь нет часовых. Уже больше десятка лет, как возник полигон, здесь разъезжают патрульные машины. Так что проскочить можно.

– Боже мой, как я боюсь.

Она ушла от меня в смятении.

Старлей вернулся из Барнаула навеселе. Машина подъехала к дому и он, вытащив ящик, заорал.

– Док, забирай свое барахло. Здесь лекарства, большая часть, что просил.

– Ну как, передал...

– Будь спокоен. Вот письмо обратно. Душевная старушка попалась. Мы с ней чаи погоняли, она все переживала, как там Рита. Жалко я за ней раньше не приударил. Красивая баба. Правда, недотрога. Ну ладно, док, не буду тебе мешать, да и мне еще надо с семьей повидаться. Я поехал дальше. Пока, док.

Грузовик поехал по улице дальше и казалось, что он пьян тоже.

АВГУСТ

Старожилы говорят, что в этом году интенсивность падения ракет на жилые районы увеличилась.

Еле-еле приползла к мед пункту монахиня. Она присела на стул и устало откинулась к стене.

– Что случилось?
– бросилась к ней Надежда.

– Они, монастырь разрушили...

– Кто?

– Ракета в обитель попала...

– Матушка, жива?
– тут же подскочил к ней я.

– Слава богу, жива.

– Раненые есть?

– Есть. Я шла к вам пешком, сказать об этом, последнюю машину загубили.

Я стал торопливо собираться.

– Надежда, отмени всех больных. Бинты, йод, обезболивающее, все сюда.

– Черт, как не хочется идти к полковнику за машиной...

Командир части был дома и когда я позвонил в его дверь, он вышел на лестницу в халате и тапочках. В квартиру к себе не пустил.

– Что еще?
– недовольно спросил он.

– Мне нужна машина в монастырь. Там произошел несчастный случай, туда попала ракета и там есть раненые.