Чтение онлайн

Перебрасываясь шутками, мы уплетаем пищу.

– Так где ты пропадал, дружище?
– обращается ко мне Николай.

– Я тебе сейчас все расскажу.

И я рассказываю ему обо всем. Верка комментирует и поправляет некоторые неточности. Я по глазам Николая вижу, что он не верит.

– Ребята, вы случайно свалились не с другой планеты?

– Не веришь? На почитай.

Я лезу в сумку и достаю некоторые документы. Коля читают и видно как у него чуть глаза на лоб не лезут.

– Но это же...

Он беспомощно смотрит на нас.

– Коля, нам это надо размножить и разослать во все международные организации.

– Дай просмотреть, что там еще.

– Время много, уже пора спать, давай завтра.

– Вы ложитесь, королева пусть ложиться на кровать, ну а тебе место на ковре, простите меня, но я еще посижу. Давай, что там у тебя еще.

Мы так устали, что заснули мгновенно.

Утром я просыпаюсь и вижу Николая. Он сидит за столом, перед горевшей лампой и тупо смотрит на лежащие перед ним бумаги.

– Коля, ты что не спал?

– Нет. Понимаешь, я не могу придти в себя от этого варварства. Это же издевательство над своим народом. Да их же судить надо...

– Кого их?

– Ну этих..., военных...

– Коля, не только в них дело.

Просыпается Верка. Она потягивается.

– Ох, как непривычно спать на этих кроватях. Вы извините, мальчики, я удираю. Где полотенце?

Верка выметается из комнаты.

– У тебя фотоаппарат есть?
– спрашиваю я Николая.

– Есть.

– Отлично. Ты сейчас на работу?

– Надо.

– Как ты сегодня день проведешь, совсем не выспался.

– Я подремлю после обхода у старшей сестры.

– А я займусь этим. Схожу куплю пленку, бумагу, проявители, закрепители, возьму в прокате фотоувеличитель и постараюсь кое что сделать.

– Постой, здесь есть сосед, татарин Рафик, он занимается фотографией и в комнате у него можно проявлять, там все есть, даже красный свет. Сейчас он уходит на работу, я попрошу у него ключи.

Коля уходит и через минуту возвращается с ключами в руках.

– Вот. До пяти часов, комната ваша. А я тоже ухожу, хозяйничай, старик.

Он ушел, в комнату влетает Верка.

– Мальчики... А где Николай?

– Ушел на работу.

– И ничего не поел?

– Нет. Он поест там, в больнице, его покормят.

– Какой у нас план на сегодня?

– Прежде всего, привести себя в порядок, потом я схожу в магазин и начнем фотографировать и печатать документы.

– Я, за... Поехали...

Весь день мы проявляли и печатали документы. Вся Колина комната была завешена сушащимися фотографиями. Мы нашли в углу комнаты шпагат и растянули его по всей площади комнаты. В столе обнаружили изоленту и искрошив ее на мелкие кусочки, лепил на ее кончиках по две фотографии и перекидывал их через шпагат. Снимки везде, на кровати, столе, подоконниках, полу. Перед приходом Рафика, мы кончили работать и приведя его комнату в порядок, уселись на диван.

– Устала?
– спрашиваю Верку.

– Нет. Понимаешь, вот что то делаю, а внутри поет... все поет... я свободна. Нет полигона, нет страха, что наголову что то упадет, рядом разорвется ракета с ипритом или другой пакостью...

– Это пока мы здесь. Наружу нам еще выходить нельзя.

– Но когда-нибудь будет можно?

– Когда-нибудь, да.

– Доктор, я так счастлива, поцелуй меня.

Верка закрыла глаза и тянет губы...

Наследующий день, мы готовили пакеты, расписывали сопроводиловки и адреса. Колька узнал через своих знакомых адреса диссидентов и мы прежде всего разослали письма им. Потом разослали пакеты некоторым депутатам, в президиум ЦК КПСС и правительству.

Мы собрались в комнате Николая.

– Ну что теперь, друзья?
– спросил он.

– Теперь мы удираем от сюда.

– Почему?

– Как только дойдет до некоторых, какую бомбу мы им подсунули, сейчас же сюда подключат КГБ и другие силы. А эти товарищи сразу же приедут сюда.

Мы молчим, потом Коля спрашивает.

– Когда уезжаете?

– Я бы хотел сегодня. Вера ты как, потянешь?

– Поеду, хоть сейчас.

– Ну вот, мы удираем Коля.

– Куда же вы теперь тронетесь?

– Вот этого мы тебе не скажем. Но если у тебя появятся эти товарищи, назови им любой город в Союзе, который тебе понравиться.

– Ты уверен, что они сюда придут?

– Да.

– Я сейчас сбегаю в магазин...

– Не надо, мы уходим.

– Прямо сейчас?

– Да. Пока, Коля, спасибо тебе за помощь. Мы обязательно тебе напишем. Правда..., королева.

– Обязательно.

Тепло прощаемся с Николаем.

Я веду Верку на вокзал. Первый поезд, который попался нам, был в Ленинград, за два места в купе я уплатил вдвое больше их стоимости, слава богу, мы едем почти через всю Россию.

Было время перемен, генеральный секретарь ЦК КПСС, ввел на свое горе полу демократию и газеты, и телевидение начали полунамеками говорить правду. Скандал начали диссиденты, об алтайском полигоне заговорили и Верховный Совет вынужден был создать комиссию. Газеты сообщили, что полигон решили закрыть и прекратить там испытания ракет. О нас с Веркой забыли...

Прошло два года.

Верка ворвалась в комнату, когда я собирался на работу.

– Боря, на улицах вывешена реклама. Сегодня на манеже выставка, алтайская живопись. Слышишь, алтайская.

– Ну и что?

– Как, ну и что? Ведь я же от туда. Боря, сходим, прошу тебя, сходим.

– У меня завтра дежурство.

– Тогда пойдем после завтра. Она будет еще три дня.

Мы входим в выставочный зал и я столбенею. Это же картины и расписанные вещи с полигона. Вот Веркины полотна, деда Тимофея, сумасшедшей Клавки и других. Верка белая как снег подходит к своим картинам и зажимает рот рукой. На табличке ее имя и фамилия, она рукой проводит по краскам...

– Не трогайте руками, гражданка, - раздается чей то голос.