Чтение онлайн

Об этом пареньке никто не мог сказать ничего хорошего. На другом участке, где он прежде работал, все были им недовольны и прозвали «прохладистом» за равнодушное отношение к делу. Говорили еще, что будто бы сбежал он из школы ФЗО, отбился от рук у матери, связался с нехорошей компанией и долго отлынивал от работы.

Федотовцы забеспокоились: такой мог опозорить честь всей бригады, зачем он понадобился прорабу? Они потребовали от бригадира сходить к Жаркову и поговорить.

— Разговоры прекращаются. Будем осваивать новые кадры, — вернувшись от прораба, солидно сказал Петя, определяя отношение к шестому члену бригады.

— Пусть он и сам осваивается, — проворчал Коля Сыркин. — Пусть не воображает, что мы ему няни из детских яслей.

Они настороженно присматривались к Тарасову, ждали, когда тот с ними освоится, — он же осваивался плохо. Они пробовали расспрашивать, заговаривать с ним, но он их сторонился, видимо не очень-то желая уживаться в бригаде. Сеня Михайлов, острый на язык, прозвал его «нашей тенью» за то, что — на отдыхе ли, на работе ли — Тарасов находился вместе с ними и в то же время был как бы врозь, отдельно от всех.

Это тем более тревожило их, что с первой же встречи на новом месте Жарков заявил, будто он намерен теперь предъявить к ним особо строгие требования. Бетонщики они, конечно, ничего себе — работают много, сносно, но это его больше не устраивает: они должны стать мастерами высокой квалификации и высокой производительности труда.

— Мы должны стать высокими в квадрате, — сказал Михайлов, когда они обсуждали между собой это предупреждение.

— Тебе не мешает стать высоким в кубе, тогда ты, может быть, дотянешься хоть до плеча нашего бригадира, — отозвался Сыркин.

Но шутки не рассеивали тревоги. Жарков пока помалкивал, а им уже не терпелось узнать: что он теперь потребует и каким образом хочет превратить их в высоких мастеров? Разве они не все знают про бетонную кладку?

Они опять подбили бригадира пойти к прорабу. Но Петя получил от Жаркова короткий и малоутешительный ответ:

— Торопитесь? Хорошо. Все начнется для вас в воскресенье.

— Почему же в воскресенье? — недоумевали бетонщики. — Ведь день-то нерабочий? И что такое начнется?..

Начало всему положено было действительно в воскресенье. С утра федотовцы расположились в кустах на берегу Кохтанки, поблизости от будущего моста, и коротали время в разговорах на разные темы. Вспоминали главным образом о том, кто и как провел отпуск в Хабаровске. Тарасов лежал в нескольких шагах от всех. Михайлов вслух скучал по книгам и опять высказал ту мысль, что книги надо завозить на стройку прежде всего остального.

Будто услышав эти слова, возле них появился Жарков. В руках у него была толстая книга в красном сафьяновом переплете.

— Беда, сколько с вами хлопот и забот, — усмехнулся он. — Парторганизация поручила мне проводить с вами политзанятия. Как прораб, я обязан учить вас технике. Как офицеру запаса, мне положено передавать вам военные знания… Ну вот, сегодня я даю вам эту книгу. Она самая интересная из книг в моем сундуке. Кто у вас лучше всех читает?

— Я, — не задумываясь, ответил Михайлов.

— Это правда? — осведомился прораб.

— Правда, — подтвердил Федя Фирсов. — Но раз у него не нашлось хоть немного скромности, мы не хотим, чтобы он читал вашу книгу.

— Дельное замечание, — согласился Жарков. — Вручаю книгу бригадиру, пусть он читает. — Проходя мимо Тарасова, прораб посоветовал ему: — А ты, парень, не отделяйся, входи в их семью, тебе же лучше будет.

Все посмотрели на Володю, — как он отзовется на эти слова. Тарасов отозвался тем, что пододвинулся к ним на два или три сантиметра. Лицо у него было при этом отсутствующее, его, видно, интересовала окружающая природа.

— Ну, ладно, давай начинай читать! — торопил Михайлов Петю, молча перелистывающего книгу.

— Товарищ чтец, сообщите прежде всего фамилию автора и название произведения, — попросил Сыркин. — Нас в школе учили с этого начинать чтение книги.

Петя откашлялся и строго посмотрел на членов бригады:

— Автора нет. Название такое: «Стенограмма Всесоюзного совещания стахановцев».

— Ничего себе, интересная книга! Это же протоколы, — протянул Михайлов.

— К этой книге надо иначе подходить, это сама жизнь, записанная на бумагу, — серьезно сказал Петя.

— Когда происходило это совещание? Я что-то не помню, — спросил Сыркин без особого интереса.

— В 1936 году, — поспешно ответил Тарасов.

— «Не по-омню»!.. Ты тогда в кубики играл и тебя даже в школу не пускали, — напомнил Федя Сыркину.

— А-а, верно, верно, припоминаю. Вместе с тобой же этим занимались, вместе нас и в школу не пускали!

— Разговоры отставить! — скомандовал Петя. — Прораб знает, что делает, и раз он дал эту книгу — будем ее читать.

Он начал читать, старательно выговаривая фразы, не торопясь и отчетливо. Если он неправильно произносил слова или делал неточное ударение, Михайлов немедленно его поправлял — тут уж невозможно было ему воспрепятствовать.

Вначале ребята слушали рассеянно, то и дело поглядывая по сторонам.

Петя читал о том, как шахтер Алексей Стаханов, кузнец Бусыгин, обувной мастер Сметанин овладели техникой и своими руками совершили такое, чему поразился весь мир. На следующих страницах рассказывалось о соревновании ткачихи Одинцовой с сестрами Виноградовыми. Бетонщики зашевелились, они часто перебивали чтение возгласами и репликами. Всех заинтересовало, кто из ткачих возьмет верх. Бригада разделилась: часть стояла за Виноградовых, часть за Одинцову. Володя Тарасов придвигался все ближе, пока не оказался совсем рядом с Федей Фирсовым.

— На сто станков перешла? — изумился Сыркин, когда Петя прочел эту цифру. — А ты не ошибся на ноль?

— Ну вот еще, ошибся: я читаю в точности, как есть, — строго сказал Петя, но еще раз присмотрелся к цифре. — Единица и два ноля. Сто станков.

— Михайлов говорит, что каждый станок — это сто шпулек, не меньше. А сто станков — это же десять тысяч шпулек! — рассуждал Сыркин. — Глаза разбегаются!

— Пусть они у тебя разбегаются, когда ты возле бетономешалки стоишь, чтоб она лучше работала. А шпульки ты сразу не увидишь, — съехидничал Михайлов.