Чтение онлайн

ГЛАВА XIX

Патологическое любопытство, которое, если верить пословице, сгубило не одного представителя семейства кошачьих, по всем признакам, не обошло стороной и меня саму. Я великолепно понимала, что не должна поддаваться примитивным Жекиным манипуляциям, но бушующие внутри эмоции не позволили мне демонстративно развернуться. Однажды я торжественно поклялась себе навсегда вычеркнуть из памяти события тех страшных дней и больше ни под каким предлогом не возвращаться в прошлое, однако, сейчас страстно жаждала выяснить ускользнувшие от меня в свое время подробности. Я внезапно позабыла о неоконченном разговоре с Грушиной и резко потеряла интерес к окружающему миру – еще недавно все мои мысли целиком занимала ситуация с Олежкой, но встреча с Жекой кардинально сместила прежний фокус. В ушах нарастающим гулом звучали отголоски забытых чувств, а в груди неумолимо разгоралось жаркое пламя. Я следовала за Жекой будто под гипнозом, завороженная тайной магией несбывшихся надежд и безудержно влекомая неуправляемым желанием в мельчайших деталях узнать, что происходило в «Живых и мертвых» до того, как я разорвала единственную ниточку, когда-то прочно связывавшую меня с этим жутким местом. В глубине души я испытывала жгучую ненависть к своей неспособности противостоять безудержному велению сердца, но упорно не находила в себе сил сопротивляться этим пагубным чарам. Я готова была на последние деньги купить своему спутнику выпивку, только бы из первых уст услышать долгожданные ответы на терзавшие меня в течение многих лет вопросы, хотя в, сущности, толком не имела представления, что мне потом делать с полученной информацией, чья актуальность даже теперь вызывала значительные сомнения.

Добившийся своего не мытьем, так катаньем Жека не постеснялся привести меня в дешевую забегаловку, подозрительно напоминающую форменный притон для маргинальных слоев населения. В историческом центре города и поныне сохранилось немало старых пятиэтажек, и каким бы престижным не считался данный район, здесь испокон веков и до сих пор проживало внушительное количество людей с вопиюще скудным уровнем материального достатка. Основную часть квартир в добротных, «сталинских» домах постепенно скупили убежденные любители престижного местоположения, принципиально не приемлющие жизнь вдали от шумной городской суеты, неотъемлемо присущей подобным локациям. Приобретенная недвижимость, как правило, подвергалась масштабной перепланировке, а иногда и полностью перестраивалась, стараниями команды дизайнеров превращаясь в модные студии с эксклюзивным интерьером. Бывало, что новые владельцы умудрялись выкупить у обедневших хозяев целые этажи и затевали грандиозную реконструкцию с выводом на крышу каминных дымоходов и установкой лестниц, а особо смелые проекты, по слухам, предусматривали даже наличие персональной сауны. Но практически в каждом таком доме оставались люди, не имеющие намерения покидать свое «фамильное гнездо» и с завидным постоянством отклоняющие поступающие предложения о продаже квартир. В итоге звание элитного района центр города носил довольно условно, а разномастный контингент жильцов не уставал поражать воображение разительным контрастом между блеском и нищетой. Традиционно тяжелые на подъем пенсионеры, великовозрастные трутни обоих полов, внаглую паразитирующие на престарелых родителях и от природы консервативные граждане, испытывающие болезненную привязанность к родным пенатам, в целом составляли весьма солидную долю в общей структуре обитателей «золотого квадрата», и питейные заведения в низкоценовом сегменте были рассчитаны именно на эту прослойку. Доходило чуть ли не до смешного: двор отдельного дома мог быть оборудован автоматическим шлагбаумом и системой круглосуточного видеонаблюдения, а число роскошных внедорожников на аккуратно размеченной парковке превосходило все грани разумного, но с торцевой стороны здания гостеприимно распахивала двери очередная «тошниловка», магнитом притягивая любителей скоротать вечер за стаканом грошового пойла, а затем допоздна выяснять отношения под витражными окнами и «французскими» балконами своих зажиточных соседей. Более того, я лично наблюдала поистине уникальные примеры, когда в одном и том же доме обнаруживались как популярный среди гурманов ресторан, предлагающий изысканные блюда высокой кухни, так и насквозь пропавший копченой рыбой пивбар, где на протяжении нескольких десятилетий собирались уставшие после изнурительной смены представители рабочего класса.

Несмотря на то, что массовый наплыв народа в такого рода заведениях обычно приходился на вечерние часы, уже в первой половине дня сюда тянулись на опохмел ранние посетители, едва оклемавшиеся после вчерашних возлияний и готовые заключить сделку с самим дьяволом, лишь бы только на кону стояла вожделенная рюмка «огненной воды». В тесном, слабо освещенном зале царил душный полумрак, пропитанный тяжелым духом перегара и немытого тела, а две неопрятные личности с оплывшими, пожеванными лицами, распивающие в углу утреннюю порцию спиртного, и вовсе источали такое невыносимое амбре, что у меня с непривычки закружилась голова. Что касается Жеки, то он явно ощущал себя в своей стихии и не выказывал ни малейших признаков дискомфортного состояния, а его глаза светились радостным предвкушением. Глядя, как уверенно Жека шествует к прилавку (а назвать раритетное торговое оборудование барной стойкой у меня упорно не поворачивался язык), я без труда заключила, что мой старый знакомый регулярно совмещал полезное с приятным, и походы в больницу к сыну имели обыкновение заканчиваться в аккурат за кружкой разбадяженного пива, даже чисто визуально вызывающего у меня острый приступ отвращения.

Функции бармена в этом оплоте бытового пьянства выполняла вульгарно накрашенная дама с типичной прической советской продавщицы и кокетливо поблескивающими золотыми зубами. Впрочем, я совершенно не сомневалась, что «прекрасная трактирщица» никому не давала спуску и внушала своим постоянным клиентам изрядно смешанное со страхом уважение. По крайней мере, Жека посматривал на нее с неподдельной опаской, и я легко догадалась, что с неплатежеспособными жертвами «зеленого змия» здесь никто не церемонится, а уж в долг тем более не наливает.

–Здорово, мужики! – Жека по-приятельски махнул рукой завсегдатаям пивнушки и, получив от тех серию вялых кивков, решительно направился к «стойке», -слышь, сестренка, тебе чё взять? Может, это, бормотухи какой-нибудь, ну, то есть я имел в виду винишка. Надо же раздавить за встречу!

–Не надо! – категорически отказалась я, – я просто посижу рядом.

–Вообще не пьешь? – изумленно уточнил Жека, – ты прямо, как Эльф, он, наверное, единственный на весь район отродясь капли в рот не брал. И чё? Сильно это ему по жизни помогло? Я, Ринка, как думаю – лучше уж по чуть-чуть за воротник закладывать, чем умом тронуться. А с Эльфом походу так и вышло – он ведь тоже не железный, по-любому однажды должен был сорваться! Короче, давай, сестренка, не ломайся! Чай, всего один раз живем! Мамаша, нам чекушку и два стопарика!

–Закусывать будете? – без особого пиетета осведомилась барменша, – есть хлеб, колбаса, огурцы соленые…

–Положите на тарелку всего понемногу, -мне абсолютно не улыбалось, чтобы Жеку моментально развезло от крепкого и, судя по цене, довольно некачественного алкоголя, поэтому я благоразумно предпочла заранее подстраховаться от потенциальных эксцессов, – а мне можно пожалуйста, чашку кофе, если у вас, конечно, такое водится.

–Ну, а чего бы ему не водиться? – красноречиво указала на одноразовые пакетики фея горячительных напитков, – только вот спрашивают редко, это да. И сразу предупреждаю, конфет-печеньев у меня нет, разве что где-то шоколадка оставалась…

–Достаточно кофе, спасибо, – торопливо бросила я, – сколько с нас?

Если честно, на месте Жеки я бы сгорела от стыда под презрительным взглядом барменши, обращенным на моего спутника, когда я невозмутимо достала из сумки кошелек и молча отсчитала требуемую сумму, но тот даже не пошевелил бровью, а с блаженным выражением на физиономии двинулся к свободному столику, жадно созерцая запотевшую бутылку. К счастью, здешний прейскурант был ориентирован далеко не на олигархов, и даже в стесненных финансовых обстоятельствах я без проблем могла позволить себе истратить энную сумму на непредвиденные расходы.

–Точно не будешь? – Жека с достойной истинного мастера скоростью распечатал «чекушку», налил себе водки, наколол на вилку огурец, а затем поднес полную рюмку к губам и проникновенно выдохнул, – ну, Семеныч, земля тебе пухом!

В один присест опрокинув стопку за покойного товарища, Жека удовлетворенно крякнул и с удовольствием захрустел огурцом. Впрочем, мгновение спустя он уже снова взялся за початую бутылку.

– А теперь можно и за встречу накатить! – торжественно заявил Жека, – ну, сестренка, вздрогнем!

Чокаться пластиковым стаканчиком с мутной жидкостью, бессовестно выдаваемой производителем за натуральный кофе, было весьма неудобно, и не ошпариться в процессе кипятком мне удалось лишь чудом. Жека занюхал водку кусочком черного хлеба, откинулся на спинку пронзительно заскрипевшего стула и несколько минут в упор созерцал меня соловеющим взглядом

–А знаешь, Ринка, мы тебя с Семенычем часто вспоминали! Он мне говорил, мол, какая деваха справная, всё при ней, а вот с мозгами беда! Не понимал, он как тебя угораздило в Эльфа по уши втрескаться… А когда Михася и Сивого в поселке Строителей завалили, мы сразу смекнули, что почём. Думали, ну, всё, ща менты все бараки по очереди перешмонают, но ты прикинь, даже участковый к нам на Пятую Линию не наведался. Цирюльниковских мы тоже зря ждали, ни одна собака не объявилась. Эльф, значит, двоих братков кокнул, а его и не искал никто. Сколько мы с Семенычем за эту историю терли, так ничего и не поняли, Семеныч, вон, и преставиться успел… Ладно, чё, проехали, хрен с ним, с Эльфом, да и по Сивому с Михасем вряд ли кто горевать бы стал, но я тебе начал рассказывать – вызывали меня на днях к следаку, типа как бывшего Эльфовского соседа. И зашел у нас базар про тот кипишь десятилетней давности…

ГЛАВА XX

–И что? – поторопила неожиданно впавшего в прострацию Жеку я, – о чем вы говорили со следователем?

–Ага, интересно стало! – расплылся в пьяной ухмылке Жека, – щас, еще рюмашку хряпну и дорасскажу! Чё у нас тут, колбаска? Эт хорошо, но меня уже чё-то и так колбасит, в натуре! Эй, мамаша, у тебя бодяга часом не палёная, а то кроет меня не по-детски!

–Так ваш брат от ста грамм уже косой, – не растерялась барменша, – нашел, чем удивить!

–Хочешь, я бумажку на эту водку потребую? – подмигнул мне Жека, и вправду успевший порядком захмелеть всего после двух выпитых рюмок, -ну, типа там сертификат или как его…Спорим, что нет у них ни хрена! Берут всякое дерьмо по дешевке ящиками и потом втридорога продают! Я помню, пацаном еще был, поперла к нам в страну китайская водка в пластиковых бутылках. Так наши умельцы что делали? Берут, значит, шприц, протыкают иголкой днище, водку через дырочку потихоньку выкачивают, а назад какую-нибудь сивуху заливают и отверстие аккуратненько так запаивают. Ох, знала бы ты, сестренка, сколько людей этой дрянью потравилось, да что далеко ходить, батя мой от нее как раз богу душу отдал. Купил, как положено, в «комке», вроде всё чики-пуки, пришел домой, выпил всего ничего… Не довезли его в больничку, по дороге помер – Скорая в сугробе забуксовала да там и заглохла. Пока толкали, пока заводили…

–Женя, примите мои соболезнования, мне очень жаль вашего отца, – скрывать раздражение мне удавалось с огромным трудом, но я отчаянно пыталась сдерживаться, – вам не кажется, что мы немного отклонились от темы.

–Чё? – в недоумении наморщил лоб Жека, наполнил свою рюмку и сосредоточенно уставился на колечко полукопченой колбасы, выглядевшее, кстати, до такой степени неаппетитно, что я бы, наверное, тоже сто раз подумала, прежде чем употребить данный продукт в пищу, – а, ты про ментов… Айн момент, что-то в горле пересохло, не вздохнуть, не продохнуть! О, так-то оно получше! О чем ты спрашивала?