Чтение онлайн

–Я ничего и не говорила, – с показным равнодушием пожала плечами я, – и вам ни с кем разговаривать на эту тему не рекомендую.

–Да ты чё, сестренка, я – могила! – клятвенно пообещал Жека, – слышь, так всех троих, получается, Мансуровские завалили?

Пару секунд я колебалась, не пустить ли мне Жеку по ложному следу, но затем всё же решила не скатываться до уровня бульварных детективов.

–Мансуровскими там даже и не пахло, это я гарантирую, – опровергла выдвинутую Жекой версию я, – вы мне вряд ли поверите, но эти твари банально передрались между собой.

–Ух ты! – восхищенно присвистнул Жека, – а чего они не поделили?

–Не чего, а кого, – передернулась я, – меня они делили, что здесь непонятного! Кто первый в очереди, кто второй, ну, и увлеклись чересчур.

–Офонареть можно! – еле-еле подобрал отвисшую челюсть Жека, – а ты следаку лапши на уши навешала, чтобы Эльфа не замели?! Ринка, ты это серьезно?

–Естественно, я пошутила! – рассмеялась я, – не может быть, чтобы вы купились на этот глупый розыгрыш!

–Твою мать, летит не поймать! – Жека из горлышка осушил бутылку и с громким стуком ударил кулаком по столу, – у меня с тобой скоро шарики за ролики заедут! Домой надо чапать, хватит с меня на сегодня!

–А вот это правильно! – горячо поддержала старого знакомого я, – идемте, я вас до остановки провожу.

Кряхтя и отдуваясь, Жека кое-как встал на ноги и вместо того, чтобы направиться к выходу, нетвердой походкой поковылял к стойке

–Мамаша, пивком бы полирнуть! – обратился он к профессионально безразличной барменше, но я на корню пресекла грядущую вакханалию.

–У меня больше денег нет, – развела руками я, – так что, Женя, вам один путь – домой, под крылышко к супруге.

–Тьфу ты! То засада, то подстава, – разочарованно выругался Жека, вынужденный под моим неусыпным надзором плестись к дверям, – слышь, Ринка, я уже чё-то не секу, когда ты правду говоришь, а когда порожняк толкаешь. Не, ну насчет лавэ это точно туфта, я ваши бабьи приколы за версту чую, а с Эльфом как, тоже брешешь, что ли? Конкретно запутала ты меня…

–Это водка виновата, – улыбнулась я, – вот протрезвеете и посмотрите на всё другими глазами. Так, какой автобус к вам едет?

ГЛАВА XXII

Кое-как затолкав жаждущего продолжения банкета Жеку в автобус, я с искренним облегчением вздохнула и мешком с костями рухнула на скамейку, где бы еще долго сидела в отрешенной задумчивости, если бы меня не согнала с места нагруженная тяжелыми сумками тетка, принципиально не желавшая дожидаться общественного транспорта в стоячем положении. Я нехотя покинула остановку и медленно двинулась вдоль по тротуару без четко определенного направления. Головная боль, изначально локализованная в области затылка, постепенно расползалась по всему черепу, и в моменты особо острых приступов у меня на миг темнело в глазах. Я чувствовала себя опустошенной, измотанной и усталой, но гораздо больше меня угнетало непреходящее ощущение полной тщетности всех моих действий. Разговор с Грушиной, к сожалению, закончился ничем, а стремление выпытать у Жеки подробности его визита в полицию предсказуемо вылезло мне боком и в итоге обернулось лишь мучительным смятением в душе. Я потратила полдня вхолостую, не достигнув ни одного мало-мальски значимого результата, а впереди у меня маячили столь же безрадостные перспективы. Помимо всего прочего, меня жестоко терзала внезапно проснувшаяся совесть: я не вспоминала о Джулсе с самого утра, и только сейчас осознала, что он уже третий день подряд как не выходил со мной на связь. Последний раз мы разговаривали еще в столице и расстались далеко не на позитивной ноте, а затем между нами наступило резкое отчуждение, вылившееся в обоюдное нежелание делать первый шаг навстречу друг другу. Я прекрасно понимала Юлиана и не старалась форсировать события в подспудном опасении, что правда о моей готовящейся поездке в Верный может случайно раскрыться из-за пары неосторожных слов, однако, тактика «не будить лихо» вовсе не казалась мне достойным выходом. Джулс не просто был достаточно умён и проницателен, чтобы без труда распознать наглую ложь – за десять лет брака он изучил меня, как облупленную, и порой натуральным образом предугадывал мои дальнейшие поступки. Даже если мне удалось ввести в заблуждение родителей и свекров, шансы обмануть Юлиана по-прежнему выглядели абсолютно ничтожными, и мне было стыдно озвучивать ему притянутую за уши легенду о срочной командировке «на юга», при внимательном анализе не выдерживающую равным счетом никакой критики. Я была уверена, что до Джулса уже успела дойти информация о моих намерениях, и он сразу сообразил, откуда здесь дует ветер, но почему- то снова решил отмолчаться, хотя вполне мог бы устроить мне публичный срыв покровов. И всё-таки Юлиан проглотил горькую пилюлю и предпочел обойтись без разоблачений, а если называть вещи своими именами, то он отпустил меня к Эйнару, заведомо понимая, что я могу и не вернуться обратно. Впрочем, о чем это я? У меня и в мыслях не было переходить грань, и единственное, чего я надеялась добиться благодаря жесту отчаяния, так это заставить Эйнара поделиться с адвокатом истинными обстоятельствами кровавой расправы на погранпосте, о которых нам было известно исключительно по официальным сведениям, распространяемым представителями НСБ. Учитывая, что у меня имелась масса реальных оснований ставить под сомнение достоверность вышеупомянутых выводов, а рассказывать правду Эйнар упорно не собирался, я скрепя сердце согласилась на участие в затеянной Стешей авантюре, но мне однозначно, не доставало уверенного настроя, и я беспрестанно колебалась, правильной ли дорогой я планирую пойти.

Дополнительную тревогу во мне порождали откровения Жеки. В частности, меня порядочно обеспокоила новость о том, что майор Миронюк спит и видит, как бы снова вытащить на свет божий перипетии давно минувших дней, а потом устроить допрос с пристрастием главному фигуранту этого неоднозначного дела. Хотя я и выступала в роли потерпевшей стороны, мое поведение еще в те далекие годы явно показалось следователю довольно странным, но я настолько прочно стояла на своей позиции, что Миронюку так и не удалось подловить меня на нестыковках. Тогда я приложила максимум усилий, чтобы убийство в поселке Строителей не ассоциировалось с именем Эйнара, и, похоже, мне это великолепно удалось, но однажды моя хитрость непременно должна была вскрыться. Надо отметить, что и у меня накопилось немало вопросов к следствию – к примеру, под какой бы личиной не маскировался Топор, дактилоскопическая экспертиза безусловно преподнесла Миронюку удивительный сюрприз, но громкий скандал был оперативно замят. Во всяком случае, никто из соседей так и не узнал, что рядом с ними проживал настоящий маньяк, безнаказанно потакающий своими извращенным прихотям в подвале собственного дома. А ведь на месте преступления работала группа опытных криминалистов, наверняка заинтересовавшихся помещением под лестницей, да и майор Миронюк был обязан инициировать отдельное расследование, но почему-то предпочел не развивать бурной деятельности, будто ему настоятельно порекомендовали не увлекаться чересчур смелыми теориями. Что-то здесь было нечисто, поэтому моя версия с ограблением коттеджа упала на благодатную почву и получила одобрение сверху, притом, что при необходимости ее запросто можно было разгромить в пух и прах при помощи элементарной логики.

Нечто крайне подозрительное продолжало твориться и теперь. Не в меру болтливый Жека дал Миронюку карты в руки, но тот не спешил воспользоваться появившимися в его распоряжении козырями, как если бы ему наглухо перекрыли кислород при первой же попытке поднять из небытия старое дело. Либо я серьезно недооценивала бравого майора, и на этот раз он осторожно пошел обходным путем, не посвящая в детали никого из начальства. Всего-то и нужно было, что втихаря получить доступ к архивам и применить дедуктивный метод, а уже потом проводить параллели и устанавливать причинно-следственные связи. Если расследование, а точнее, доследование Миронюка не было санкционировано, а скорее всего, именно так всё и происходило, прислать мне повестку он, естественно, не мог, однако, это вовсе не умаляло степени риска. Пока я толком не понимала, насколько велика нависшая надо мной угроза и не накручиваю ли я себя понапрасну, но сонм плохих предчувствий неумолимо кружил в воздухе. Я перебирала самые различные варианты, и меня обуревало всё большее волнение, способное в любое мгновение спровоцировать паническую атаку. Дерзкий замысел Стеши всецело зиждился на том лишь допущении, что Эйнар пойдет на любые уступки, только бы я не оказалась в эпицентре скандала, но, если Миронюк передаст в НСБ почерпнутые в беседе с Жекой факты, спецслужбы тут же возьмут меня под колпак. Дальше – хуже: ко мне будет приковано пристальное внимание компетентных органов, а заодно пострадают и мои близкие, мечтающие навсегда забыть тот нескончаемый кошмар, которым обернулись мои отношения с Эйнаром. А вдруг по касательной заденет Джулса и его родителей? Или Симку с Антоном? Да мало куда может зайти бурная фантазия НСБ-шников, если у них хватило воображения придумать Эйнару откровенно безумную биографию, а затем внушить подавляющему большинству населения, что несчастные пограничники стали жертвой буйнопомешанного сослуживца? Как только Эйнар узнает, что меня принудительно втянули в подковерные игры, он несомненно попытается всячески дистанцироваться от нашего подросткового романа и предпримет всё возможное, чтобы меня не коснулись отголоски Хонгшаньской драмы. На этом фоне Игорю Маркелову вряд ли удастся разговорить Эйнара, и мы получим диаметрально противоположный эффект, существенно усложняющий задачу для линии защиты. Искусственно созданный ажиотаж вокруг своей персоны я уж как-нибудь переживу, а при соответствующей психологической подготовке с временными сложности успешно справится и мое непосредственное окружение в лице родственников и друзей, однако, главный рычаг давления на Эйнара неизбежно потеряет актуальность.

По совокупности объективных признаков складывалось впечатление, что сейчас я шла по лезвию бритвы, и минимальное отклонение от заданного курса неминуемо вело к сокрушительному провалу. Я не могла смириться, что все мои старания помочь Эйнару вот-вот обернутся прахом, и внутренний дух протеста настойчиво толкал меня на борьбу с этой возмутительной несправедливостью. Второго шанса заставить Эйнара срочно скооперироваться с Маркеловым скорее всего уже не выпадет, и как бы мне не претил грязный шантаж, предложенный Стешей в качестве базового стержня наших целевых установок, я была просто обязана извлечь из этой двусмысленной ситуации все возможные преимущества. Но для того чтобы осуществить задуманное, мне необходимо было избавиться от грызущих мою душу подозрений, и сделать это следовало немедленно, а иначе мне придется объясняться уже с сотрудниками Национальной Службы Безопасности.

Несколько минут я нервно вертела в руках мобильник, но страх напороться на НСБ-шников довольно быстро придал мне недостающей решимости. Я нашла в телефонном справочнике нужный номер, и, дождавшись ответа, попросила:

–Здравствуйте! Будьте добры, соедините меня, пожалуйста, с майором Миронюком.

ГЛАВА XXIII

Мне повезло, и Миронюк оказался на месте. Правда, соединяли нас непростительно долго, и за это время я успела себя основательно накрутить. В голове у меня лихорадочно сменялись мысли, и несколько раз я с невероятным трудом удерживалась от того, чтобы малодушно положить трубку и оставить свою неоднозначную затею прежде, чем точка невозврата будет окончательно пройдена. И всё же я нашла силы не отступать назад, хотя у меня до сих пор отсутствовала твердая уверенность в целесообразности совершаемого поступка. Но я кожей ощущала, как у меня за спиной застыл в нетерпеливом ожидании гость из параллельной реальности, и, если я сейчас нажму отбой, призрак тут же набросится на меня с упреками, а я уже и так была не в состоянии выносить звуки регулярно звучащего в ушах голоса, который давно выступал зловещим предвестником стремительно надвигающегося сумасшествия. Мне срочно требовалось разрубить многочисленные гордиевы узлы, пока те не затянулись у меня на шее, но страх перед очередным погружением в мрачную пучину прошлого предательски мешал мне сосредоточиться, и к тому моменту, когда Миронюк ответил на мой звонок, от волнения я успела с ног до головы покрыться липким потом.

–Миронюк! Алло! – загруженный работой следователь явно не рассчитывал сходу нарваться на продолжительное молчание, а судя по раздраженным интонациям, ему меньше всего хотелось выслушивать мое неуверенное сопение, – говорите!

–Это Рина…, – кое-как выдавила из себя я, но быстро сообразила, что мои слова обладают критическим минимумом информативности, и поспешно добавила, – Ноябрина Смородская.

Теперь уже существенно опешил сам следователь, и, хотя его профессиональная сфера деятельности предусматривала молниеносную реакцию на подобные ситуации, пару секунд полной растерянности я Миронюку безусловно обеспечила. Дальнейшее развитие событий прямо зависело от моей расторопности и, кое-как преодолев охвативший меня ступор, я решительно заявила:

–Давайте сегодня встретимся. Думаю, нам есть, что обсудить

–Хорошо, – невозмутимо согласился Миронюк, довольно быстро справившийся с изначальным ступором и одной лишь фразой умудрившийся перевести нашу беседу в исключительно конструктивное русло, – если интуиция меня не обманывает, вы, похоже, не горите желанием посетить отделение. Пообедаем вместе? Или предлагайте свои варианты…

–Скажите, куда и во сколько мне подъехать, – не стала изобретать велосипед я, – с удовольствием разделю с вами трапезу.

–Знаете кафе «Лилия» на Сербина 35? – уточнил следователь, – я буду там в промежутке с часу до двух. Вас это устраивает?

–Вполне, – одобрила выбор Миронюка я, искренне надеясь, что вышеупомянутое заведение общественного питания выгодно отличается от пивбара, где мне довелось провести незабываемые мгновения в компании Жеки – я обязательно приду.

–Тогда договорились! Извините, Ноябрина, мне необходимо вернуться к делам, – осторожный следователь благоразумно свернул общение по служебному телефону, и я прекрасно понимала, почему он старательно избегает случайной огласки. Фактически мы оба шли в обход закона, и у каждого из нас имелись для этого свои веские поводы, равно как нам одинаково не внушала оптимизма перспектива разоблачения. Так вышло, что мы с майором Миронюком были связаны единой цепью, и пусть наши интересы вращались в разных плоскостях, возможность плодотворного сотрудничества не стоило резко сбрасывать со счетов, причем, как продемонстрировало моментальное согласие следователя на встречу, он не меньше моего жаждал разобраться с белыми пятнами, даже десять лет спустя по-прежнему не позволяющими ему обрести покой.