Чтение онлайн

ГЛАВА VIII

Раненой птицей я закружилась по комнате и, будучи не в силах более терпеть эту невыносимую нагрузку на психику, камнем рухнула на ковер. Я привалилась спиной к шкафу, подтянула колени к подбородку и несколько раз глубоко вдохнула. Бешеный сердечный ритм понемногу успокоился, но перед глазами упорно продолжали плясать разноцветные мушки. Ощущение направленного удара по затылку было до такой степени натуральным, что я инстинктивно схватилась за голову и попыталась нащупать внушительную шишку, но так как признаков физического воздействия навскидку не обнаружилось, похоже, меня сбила с ног мощная волна очередной панической атаки. Я подползла к окну, обеими руками вцепилась в подоконник и рывком приняла вертикальное положение, после чего к горлу сразу же подступила мерзкая тошнота, и я с трудом остановила неуправляемый рвотный позыв. В лицо резко ударил яркий свет уличного фонаря, я крепко зажмурилась, а когда снова отважилась поднять веки, передо мной на считаный миг предстал расплывчатый образ призрака, и я в бесчисленный раз отметила его удивительное, практически портретное сходство с Эйнаром. От неожиданности я неуклюже пошатнулась и с размаху впечаталась плечом в угол секретера. Острая боль заставила меня протяжно взвыть, и на мой дикий вопль предсказуемо сбежались испуганные родственники во главе с мамой, без лишней деликатности вломившейся в запертую комнату с таким решительным видом, что ее горящего взора не вынес даже мгновенно растворившийся в воздухе фантом.

–Рина, что случилось? – мама обвела комнату цепким взглядом, но при всем старании не увидела ничего подозрительного. Единственное, что, пожалуй, могло насторожить маму, так это явная безуминка в моих глазах, но в последний момент я оперативно отступила в тень.

–Все хорошо! – клятвенно заверила столпившуюся на пороге родню я, -разговаривала по телефону, увлеклась беседой и ударилась об угол. Не волнуйтесь, я в порядке. Закончу говорить и вернусь за стол.

–Ну, ладно, – выразительно цокнула языком мама, явно не очень впечатлившаяся моим объяснением, – ты сильно не задерживайся, а то мы уже торт собираемся резать.

–Нет-нет, всего каких-нибудь пару минут, – пообещала я, страстно мечтая побыстрей избавиться от нарушившей мое уединение делегации, но маму было не так-то просто обмануть, а моя деланная невозмутимость только добавила ей поводов для беспокойства. Однако, я принципиально не сдавала позиций, и мама вынуждена была неохотно удалиться восвояси.

Всё это время Стеша молча вслушивалась в отзвуки разворачивающихся событий и вновь напомнила о себе лишь когда вокруг меня вновь воцарилась тишина. Мне же, к своему вящем стыду, от волнения не удавалось вымолвить ни одного членораздельного слова, и я была только рада, что у Стеши оказались стальные нервы, даже в таких жутких обстоятельствах позволяющие ей сохранять относительное хладнокровие.

–Чё у вас там за сабантуй? – как бы невзначай поинтересовалась она, – тортиками балуетесь… Праздник, что ли, какой?

–Семейный ужин, – я имела полное право вообще не отчитываться перед Стешей, но всё равно зачем-то выкладывала правду и, как следствие, чувствовала себя при этом исключительно глупо. Я добровольно уступила ей инициативу в разговоре и главным образом выступала в роли пассивного слушателя. Неудивительно, что в представлении Стеши я до сих пор осталась такой же бесхребетной размазней с зашкаливающим уровнем эгоцентризма, и во мне внезапно заклокотала злость на собственную слабохарактерность. Естественно, Стеша просто не могла не заметить моего шумного, участившегося дыхания, и закономерно истолковала его в качестве красноречивого симптома обуявшего меня волнения. Для меня было унизительным и неприятным открыто демонстрировать свою запредельную взвинченность, но вероятно я чересчур долго жила практически на грани, и у погруженного в постоянный стресс организм безнадежно исчерпалась большая часть внутренних резервов.

–Понятно, – благоразумно не стала развивать застольную тему Стеша, быстро сообразившаяся, что меня сейчас лучше не выводить из себя, – так что делать-то будем? Билет вроде можно по интернету купить…

–Ты даже не сомневаешься, что я приеду? – волевым усилием преодолела ледяное оцепенение я, с ужасом констатируя, что Стеша читает меня, будто открытую книгу, и с поразительной легкостью предугадывает мое дальнейшее поведение.

–Нет, ну, почему, не сомневаюсь? – недвусмысленно усмехнулась моя собеседница, – но я тебе уже сказала, что, если ты опять застремаешься, Эйнару точно хана. Вот и подумай, стоит ли брать такой грех на душу! Мы с Игоряном сегодня по-всякому вертели, но без тебя ничего не вытанцовывается. Ясен пень, сам по себе Эльф вряд ли заговорит, а так и будет пургу НСБ-шную гнать, которую эти гады потом по телевизору людям впаривают. А Игоряну на хрен не вперлось в здешних гребенях просто так торчать. У него мало того, что по работе завал, так еще и с женой какие-то тёрки. Я же вижу, что он, как на иголках, сидит – только и ждет, чтобы отсюда свалить, а тогда всё – можно и на суд не приходить. А зачем? Посмотреть, как этот ряженый клоун Куделин будет перед судьями распинаться? Да мне и так от его обезьяньих ужимок блевать охота! Игорян мне конкретно сказал – если Эйнар подробно не расскажет мне, что действительно произошло на погранпосту, я ничего не смогу для него сделать. Он бы и рад помочь, ему самому обидно через всю страну вхолостую телепаться, когда у него дома черт знает что творится, но Эльф его даже близко к себе не подпускает. Я бы этим тварям из НСБ голыми руками бошки посворачивала, это же как надо человека прессовать, чтобы он сам себя оговорил! Как только я его на крайней свиданке не умоляла, всё бесполезно. Если Эйнар решил, что так надо, то теперь будет до упора свою линию гнуть, и попробуй его переубеди.

–Но тем не менее ты продолжаешь считать, что именно у меня это получится лучше всех, – трясущимися губами прошептала я, – но что заставляет тебя верить, будто твой план сработает?

–Да ни во что я не верю, задрала ты уже! – окончательно потеряла терпение Стешка, и мне невольно почудилось, что из трубки вырвался обжигающий сноп пламени, рассыпавшийся затем на мириады отдельных искр, – пока ты, как обычно, жуешь сопли, я ищу любые способы вытащить Эльфа из этого дерьма! Тебе и раньше было на него плевать, иначе ты бы не сбежала из больницы, как подорванная! Ты привыкла загребать жар чужими руками, а сама при этом оставаться чистенькой! За десять ты еще больше скурвилась, и мне тебя даже жаль. Ты всегда была никчемным существом, но я думала, что если дело касается Эйнара, ты хотя бы на что-то сгодишься. Походу, я в тебе ошибалась, ты так и осталась бесполезной, трусливой и мелочной дрянью, для которой важно лишь сохранить тепленькое место. Сама хорошо устроилась, и ладно, а Эльф пускай в тюрячке загнется, кто он тебе такой? Погорюешь для приличия и успокоишься, делов-то на копейку! И что он только в тебе нашел? Десять лет прошло, а у него до сих пор глаза горят, когда он твое имя слышит. А ведь ты его уже второй раз кидаешь, и по фигу тебе мороз! Спорим, даже кошмары тебя по ночам не мучают? Ты, чё, реально думаешь, мне было по кайфу просить теть Свету, чтоб она тебе позвонила? Да мне бы век тебя не слышать и не видеть, но я ради Эльфа наждак зубами останавливать готова, вот и засунула свою гордость в задницу, раз по-другому никак нельзя. И ничего, не переломилась! Мне, что, по-твоему, зашибись, как нравится, с тобой лясы точить? Ты и так всю жизнь между мной и Эйнаром стоишь, а тут мне приходится тебя упрашивать, чтобы ты к нему приехала! Это чё, нормально? Ни хрена это ненормально, но мне выбирать особо не из чего. Если НСБ продавит свою версию, никто так и не узнает, что случилось на заставе, а сразу после суда Эльфа уберут по-тихому, и концы в воду спрячут.

–Это лишь вопрос времени, когда ликвидаторы придут за ним снова, – по непостижимому наитию я дословно воспроизвела страшную фразу из недавнего диалога с призраком, и у меня вдруг начали стремительно подкашиваться ноги. Я опустилась на корточки, забилась в угол и едва не заскулила от безысходности.

–Только не надо мне дурочку включать! – рассвирепела Стеша, интуитивно распознавшая надвигающуюся семимильными шагами истерику, – что это опять за гонево? Я тут сама скоро чокнусь – то теть Свете покойники звонят, то ты мне цирк устраиваешь. Не хочешь ехать в Верный, так и скажи, но прежде спроси себя: если Эльфа в камере повесят и обставят всё, как самоубийство, сможешь ты с таким грузом на совести дальше небо коптить?

ГЛАВА IX

–Стеша, передай, пожалуйста, трубку Игорю, – и я сама удивилась, насколько ровно прозвучал сейчас мой голос, еще совсем недавно буквально звеневший от напряжения. Меня вдруг как-то резко отпустило, словно зревший глубоко внутри нарыв внезапно лопнул, и я почувствовала долгожданное облегчение, возникающее, как правило, в том случае, когда Рубикон окончательно перейден и всё, что осталось позади, стремительно теряет былую значимость. Скорчившись в неудобной позе, я по-прежнему сидела в углу, но мои глаза оставались сухими, а мысли постепенно обретали отчетливую ясность.

–Рина! – судя по холодному, деловому тону, Маркелов отчаянно старался держать нервы в узде, но я слишком хорошо его знала, чтобы разом поверить в эту ледяную невозмутимость. Игорь великолепно умел скрывать свои настоящие эмоции и с годами достиг невиданных высот в этом непростом искусстве, однако, для меня не составило большого труда распознать его истинное состояние по множеству мелких деталей наподобие едва уловимого, тщательного скрываемого, но неизменно присутствующего оттенка жгучей ненависти, которую я физически ощущала даже сквозь разделяющие нас километры.

–Игорь, делай, как она говорит! – на одном дыхании выпалила я, отлично понимая, что в данных обстоятельствах будет крайне нерационально тратить драгоценное время на всякого рода лирические отступления, – я приеду в Верный в течение суток, а ты пока добейся повторного свидания с Эйнаром и скажи ему… Скажи, что, если он не начнет с тобой сотрудничать, я раздам интервью десяткам СМИ, в том числе и зарубежным, и всю оставшуюся жизнь мое имя будет прочно ассоциироваться с Хонгшаньскими событиями.

–А если твоя угроза не подействует? – Маркелов явно испытывал определенное злорадство и особо не старался замаскировать свое мстительное торжество под видом напускной тревоги, но я была морально готова к такому отношению и потому сделала вид, что не заметила подвоха. Бесспорно, Игорь желал моего провала, он считал крушение моих надежд своеобразным торжеством справедливости и, возможно, даже втайне уповал на то, что план Стеши потерпит крах. Маркелов взялся защищать Эйнара далеко не по своей воле, он пал жертвой моего шантажа и спасти его могли только форс-мажоры. Благодаря категоричной позиции Эйнара, Игорь почти избавил себя от обязательств, причем, формально произошло это вне зависимости от его желания, и по сути мне было совершенно нечего ему предъявить, но Стеша призвала на помощь всю свою изобретательность, чтобы Эйнар не лишился единственного шанса.