Чтение онлайн

– Почему?

– Если бы я знала, Дамьян.

Девушка тяжело вздохнула, запрокинула голову и подставила губы для поцелуя, но ощутив влажный язык, внезапно испытала довольно неприятное чувство. Оно не было похоже на обжигающие поцелуи той памятной ночи, хоть и принадлежало одному человеку. Ива ответила на ласку, провела пальчиками по волнистым светлым волосам, погладила затылок и подалась вперёд в безнадёжной попытке заглушить неистовый порыв желания и тяги. Но полумесяц больше не мерцал алым пламенем, не доставлял былой боли вперемешку с наслаждением. И минуло удовольствие от умиротворяющих объятий. Поцелуи походили на увядающий цветок – такие же сухие и безжизненные. И сколько бы Ива ни пыталась, ни отдавалась мужу в порыве своей страстности, ничто не унимало обезумевшую жажду. Если только сон…

Однажды ночью, вновь испытав прилив желания, Ива распахнула глаза и, перевернувшись набок, провела кончиками пальцев по своей груди, затем скользнула ниже и надавила на чувствительные точки, испытав сладостное томление. Она тотчас же вспомнила жаркие поцелуи и обнажённые ладони, аромат его волос, мягких и пышных, на ощупь напомнивших шёлк. И едва не задохнулась от нахлынувшего удовольствия. И слёзы потекли из глаз, тело сотрясла лёгкая дрожь. Оргазм пришёл внезапно и слишком быстро, обезоружил истерзанный рассудок. Ива тяжело задышала, что было сил, закусила зубами край подушки, и разрыдалась. Она не понимала, что происходит, и чего столь сильно не хватает. Будто бы нечто важное буквально вырвали из рук. И теперь душа мечется в груди, а сердце бьётся в неистовой конвульсии. Потеря казалась непереносимой. И ничто, даже удовольствие, не могло восполнить дыру, прожигавшую грудную клетку.

– Тише, милая, – ласково прошептал Дамьян, прижавшись губами к женскому плечу, – всё хорошо.

– Сон тревожный, – выпалила девушка первое, что пришло в голову, попутно вытирая слёзы руками. – Не понимаю, что такое со мной творится.

– Ты хочешь вернуться? – тихо спросил он, покрывая лёгкими поцелуями женские плечи, одновременно комкая шелковую ткань ночной рубашки в кулаке.

– Я хочу, чтобы ты любил меня, хочу, чтобы это чокнутое чувство, наконец, покинуло моё тело, – выпалила Ива, прижавшись спиной к мужской груди.

– Я и так люблю тебя, родная, – сбивчиво прошептал Дамьян, поглаживая руками стройные бёдра. – Я люблю тебя, Ива.

«Всё будет хорошо, я обещаю».

И снова этот голос в голове…

Ива выгнулась навстречу мужским ласкам, уткнулась лицом в подушку, отчаянно сбегая от собственного разума. Она стиснула одеяло в кулаке, что было сил, до боли в пальцах; ощутила сначала первый толчок, затем второй и третий. И слёзы хлынули из глаз. Она не могла. Не понимала почему, но не получалось расслабиться. У неё ничего не получалось…

– Ива… – послышалось у самого уха. – Ива…

И девушка ещё сильнее зажмурилась, почти не дыша, не двигаясь, словно игрушка в руках кукловода. Ничего схожего, ничего из того, что бы она хотела испытать в объятиях предназначения. Шли секунды, пролетали минуты, и всё повторялось. Каждый день всё оставалось по-прежнему. Только ночные видения, лишь его руки и объятия.

 «Что случилось, Ива?», – раздался голос в темноте, и она вздрогнула. – «Всё будет хорошо, я обещаю».

Я тоже обещаю. Я тоже…

Ива прижалась щекой к прохладной подушке, вдруг испытав приятное томление, сменившееся умиротворением. Они могли быть рядом или порознь, неважно, ведь единое неделимо.

Прошла неделя, затем ещё одна. Тётушка была счастлива принимать гостей в своём небольшом, но уютном домике в пригороде Лос-Анджелеса. А уж когда проведала о предназначении и венчании, расплылась в такой искренней улыбке, что Ива вмиг различила знакомые черты родной матери. И сердце тотчас же защемило в тревожном воспоминании. Интересно, чтобы посоветовала мама, будь она жива. Чем бы стало для неё это предназначение? Высшим благом или слепым инстинктом?

«Ян…» – внезапно промелькнуло в голове.

И Ива чуть не облила подол лёгкого платья кипятком.

– Всё в порядке, дорогая? – заботливо спросил Дамьян заволновавшись.

– Конечно. – Ива отложила чашку на край стола. – Пробегусь немного по побережью.

– Мне пойти с тобой? – Он привстал с кушетки.

– Нет, не нужно, – тихо отозвалась Ива, почти бегом направившись вверх по лестнице. – Я переоденусь. Буду к ужину.

В надежде разобраться в собственных чувствах, Ива покинула домик и ринулась к пляжу. Она бежала, что есть сил, сначала очень быстро, а потом, устав, присела прямо на песок, подогнула колени и уставилась на шумные волны. Грудная клетка неистово вздымалась, дыхания не хватало, но, тем не менее, казалось, будто часть груза, свисавшего в области желудка, сорвалась и улетела куда-то вглубь тела. Ненадолго стало легче, пока чувство тревоги и неосознанной тяги не вернулось с новой силой, накрывая Иву, словно неконтролируемые прибрежные воды океана.

И чем больше дней пролетало, тем чаще она приходила на то самое место. В одиночестве коротала минуты, вспоминая всё больше деталей. По началу несуразных и противоречивых, но со временем приобретавших важный смысл. Ива припоминала сильные мужские руки на своём теле, терпкие поцелуи и неземное спокойствие в его объятиях. Она по-прежнему олицетворяла ту ночь с Дамьяном и безуспешно пыталась осознать, что происходит, и что они делают не так, пока однажды вечером, приблизительно за неделю до отъезда, вдруг не вспомнила значительную деталь: тёмные волосы. Ива на дрожащих ногах медленно подошла к песчаному пляжу, опустилась на колени и, обхватив себя правой рукой, уставилась на золотистую метку.

Ян.

Она вспомнила его глаза, переполненные искренним волнением и чистой заботой. Той ночью, где бы они ни встретились, ему было не всё равно.

Ян.

Ива прикрыла веки, сражённая тёплым чувством, охватившим душу. И с той самой минуты, она не выпускала мужской образ из мыслей. К своему удивлению, осознавая – становится легче. Стоило только подумать. Вспомнить, как он прошёл мимо перед самым отъездом, а затем показался на лестнице.

Ян.

Девушка закрыла глаза и почувствовала его губы на своём лице. Пьянящий вкус и аромат. Терпкость и дрожь во всём теле. Если они и оставались наедине, то лишь тем вечером, той ночью… Но Ива не могла вспомнить, поймав себя на разрушительной мысли: всё, к чему стремилась душа, это он.

Ян.

Как странно, на мгновение метка замерцала алым. И девушка в ужасе оттянула рукава свитера как можно ниже к запястью. Нет, это не могло быть правдой, нет. Ива дрожала всем телом, разумом осознавая, что всё это неправильно и дико, но сердцем и душой рвалась назад. В Тъмен. И тело разрывало от невыносимой жажды. Единое неделимо. Так всегда было, есть и будет.

Ян.

Она видела его лицо в полумраке. Тёмные завитки на висках, бородатые скулы и щетинистую шею. Белый венок в руках, прожигающий взгляд, чувство притяжения, чёрные перчатки. И эти глаза…

Ян.

Ян.

Ян.

Он буквально поработил мысли. И всё, о чём Ива думала, пробуждаясь и засыпая – это Ян. Наваждение сжигало душу, требовало немедленного освобождения, а разум настаивал на ответах. Девушка буквально ощущала эту нить, невидимую тягу к совершенно незнакомому человеку. И каждый раз полумесяц на запястье мерцал малиновыми пятнами. Догадки были самыми пугающими. Ещё задолго до венчания снились довольно странные сны. Она видела зверя, ощущала запах шкуры, а тем мартовским днём и вовсе распознала медвежью морду среди голых деревьев. А вдруг всё это время, на протяжении долгих месяцев, она стремилась только к одному – познать свою судьбу. Вдруг любовь к Дамьяну, не что иное, как неведомая дорога к эпохальной встрече?.. И, судя по всему, в бегстве не было совершенно никакого смысла. Она должна разобраться. А для этого следовало переступить через себя, побороть собственные страхи и заглянуть в глаза истине.