Предназначение
Шрифт:
– И я тебя люблю, милый, – будто бы на автомате выпалила девушка, ухватившись пальцами за мужские плечи и прильнув щекой к его груди.
Она закрыла глаза, крепко зажмурилась, а потом вновь приоткрыла веки, разглядев величественную фигуру Вавилии совсем близко. Она подошла к алтарю, что-то шепнула на ухо супругу, а затем, поправив своё изысканное зелёное платье, медленно приблизилась к старшему сыну. Ива вновь занервничала. Голова странно закружилась, а ладони, обтянутые перчатками, покрылись лёгкой испариной. Не отрывая глаз, она молча разглядывала своё пышное платье, но вскоре невольно обнаружила, что снова мельком, то и дело, переводит взгляд на незнакомого члена новообретённой семьи. И полумесяц пылал, застилал разум болезненной тягой. Ива на секунду сама себя испугалась. Резко отвернулась и крепче обняла мужа за плечи.
Небеса разверзлись ещё задолго до их знакомства, и даже до рождения.
– Ива, ты в порядке? – заботливо спросил Дамьян, медленно уводя жену из церкви.
– Да, просто голова кружится.
– Это из-за ладана, на улице пройдёт.
– Да, – прошептала Ива, прячась от мужского взгляда за плечом супруга, – давай покинем церковь. Я устала что-то…
Девушка шумно вздохнула, прижала ладонь к груди и ускорила шаг, по пути несколько раз оступившись на ровном месте. Вопреки здравому смыслу, она не понимала, что с ней происходит. Тело ломило, мышцы болели, и чем дальше она отдалялась от церкви, ощущая свежий вечерний воздух, тем отчётливее осознавала: венчание и замужество совсем не станет концом её горестей. В глубине души Ива уже знала – её история только начинается.
***
«Ты пойдёшь со мной, Ива. В иной мир. И родишь дитя, дарованное предназначением, а потом я верну тебя назад. Я обещаю…»
Девушка мало помнила минувшую ночь. Покинула стены церкви, приехала в старинный дом, украшенный для молодожёнов, а потом всё будто пеленой поросло. Лёгкие вспышки озаряли сознание, возносили на вершину удовольствия и единения со своей половиной, и телом, и духом, и разумом. Крепкие руки мужа отчаянно стискивали податливое тело, а она прижималась лицом к широкой груди, обхватывала руками крепкие плечи, наслаждаясь властными прикосновениями. Потрясающее удовольствие. Оно пронизывало каждую клетку её тела, заставляло беззвучно распахивать губы, отвечать на влажные поцелуи и крепко прижиматься к рельефному телу. Ива терялась в собственном удовольствии, вскрикивала и кусала губы, мяла обнажёнными пальцами упругую мужскую кожу; оставляла алые отметины от поцелуев. И это было ни на что не похожее чувство. Ни с чем несравнимая вершина единения со своей половиной. Истинное предназначение завладело девичьим телом, её мыслями и чувствами. И от каждого поцелуя, каждого толчка и вздоха, Ива погружалась всё глубже и глубже. Она вязла в своей страсти, комкая простыни и беспрерывно нашёптывая его имя. В те сладостные секунды она знала его лучше, чем собственное прошлое, внезапно обратившееся в вихрь невиданного влечения.
Ива, то сидела на кровати в слезах, обхватывая ладонями заплаканное лицо, то вновь прижимала мужской подбородок к своей груди, запрокидывала голову и выгибалась навстречу истинной любви. О, да, это чувство было подлинным и терпким. Оно имело свой неповторимый аромат, и зазывало огненной истомой. А разум подчинялся силе неподвластной осознанию. Иногда девушка открывала веки и видела туман перед глазами. Она ловила ртом воздух, в то время как цветы слетали с головы, падали на простыни и окружали обнажённые тела своим благословением.
«Ива…» – доносился хрипловатый голос из глубин подсознания.
– Да, – томно отвечала она, обхватывая мужское лицо обнажёнными пальцами, распознавая алые отметины на их запястьях.
Наконец, она увидела его полумесяц. И это открытие поразило до глубины души, утвердило их единение. Ива ласково гладила суженного по голове, умиротворённая и спокойная. Наконец, ощутив себя на нужном месте. Той ночью было так хорошо!.. Девушка не могла описать нахлынувшие чувства даже для себя, только упиваться его обнажённой близостью. Она чувствовала дыхание на своём плече, лёгкие поцелуи. Не открывая глаз, знала – они рядом. Но в следующее мгновение неожиданно просыпалась и вновь рыдала, сидя на кровати в спальне «невест».
«Но как же я сюда попала?»
– Прости, Ива…
Девушка едва не задохнулась от очередного глубокого толчка, выбившего из полудрёмы. Она всхлипнула и упала на подушки. Затем вновь очутилась в мужских объятиях и прильнула к его груди. Сильные руки нежно погладили по спине, а губы прижались к ямочке на нежной щечке. Ива томно прильнула к нему и блаженно прикрыла глаза.
– Всё будет хорошо, я обещаю.
– Что?..
Девушка сонно приоткрыла глаза, уловив мельком колышущуюся тень свечи на стене.
– Я обещаю тебе.
Она вцепилась в мужское тело, намеренно отказываясь оглядываться, поднимать голову и смотреть на своё предназначение. Той ночью Ива была в объятиях истинной любви, своего супруга. И больше ничего не волновало её трепещущее сердце.
Но под утро, когда солнечный свет забился между плотно задёрнутых штор, она резко приоткрыла глаза и вскочила на кровати. Ошарашенная и взволнованная, Ива огляделась по сторонам, обнаружив себя в одиночестве посреди смятой постели. Тяжело дыша, она вскинула голову, распознала тот самый сюжет на потолке и тихо ахнула.
– Дамьян?.. – невольно вырвалось из горла.
Но никто не ответил. Дверь была плотно закрыта, никаких признаков мужского присутствия. Только помятая кровать, сбитые подушки и аромат чужого тела. Ива до сих пор ощущала прикосновения на коже и своими глазами видела отметины на теле: алые следы от пальцев, обнажённых пальцев…
Она прикрыла глаза и упала на постель, усыпанную цветами, выпавшими из причёски. Длинные каштановые волосы разметались по подушкам. Девушка схватила одеяло и накрылась с головой, спрятала лицо и повернулась набок, в безуспешных попытках вспомнить, почему Дамьян привёл её туда. Почему не показал их спальню. И почему оставил в одиночестве в первое утро замужества?..
Мысли путались в голове. Минувшей ночью она была одурманена удовольствием, а наутро впала в недоумение. И не было конца несуразным размышлениям. Прошёл второй день пребывания в доме, а она уже едва ли не сходила с ума от навязчивых видений!
– Это просто сон, – прошептала Ива в пустоту, постепенно погружаясь в дрёму.
– Возможно, – раздалось поблизости
И снова наступила ночь. Тёмная и чарующая. Настолько спокойная и успокаивающая! Ива лежала на боку в объятиях любимого, подложив ладонь под голову. Левая рука покоилась рядом, и шрам светился алым цветом. Не прошло и мгновения, как большая мужская ладонь обхватила запястье и крепко сжала. Ива бросила взгляд на них переплетённые пальцы и увидела яркий полумесяц на его руке. Он был таким же огненным и, казалось, чуть пульсировал у самой венки. Они не разговаривали, только мирно лежали и наблюдали. Оба. За своими руками и отметинами, за крепко сжатыми пальцами, испытывая то самое успокоение, о котором говорила Васса. Наконец, тяга уступила место умиротворению.
– Прости, меня, Ива! – громкий крик нарушил идиллию.
Девушка вздрогнула, отшатнулась от двери и бегом ринулась через длинный коридор, обнаружив себя в том самом подвенечном платье. Нескончаемый лабиринт из бессмысленных картинок!.. Что же произошло? И как глубоко пряталась истина?
Ива смутно припомнила, как забежала в спальню невест и разрыдалась прямо на постели. А потом пришёл он. Дамьян. Пришёл… Это точно был он!.. Но по пути она столкнулась с Яном. Или нет?..
Девушка приоткрыла сонные глаза. И солнце уже высоко светило над городом. А она по-прежнему лежала в постели без единой одежды. Обхватив себя руками, восстанавливала события минувшей ночи, но никак не могла вспомнить, только прочувствовать, но не осознать.
– Что случилось, Ива? – промелькнуло в голове.
Но она ничего не ответила, только протянула руки и поцеловала, ведомая необузданной силой притяжения.
«Я буду всегда любить тебя, Ива», – прошептал Дамьян в церкви.
– И я буду тебя любить, милый.
И снова темнота.
– Проснись!
Громкий голос сотряс стены, и Ива окончательно пришла в себя.
Комната «невест» мерцала в уже привычном полумраке. Солнце стояло высоко над землёй. Девушка выскользнула из-под одеяла, набросила на тело сорочку, скомканную на полу поблизости от подвенечного платья, и взволнованно осмотрелась по сторонам. Шрам горел огнём, но больше не обжигал, как раньше. Чему было суждено, свершилось минувшей ночью. Ива и не сомневалась. Вот только никак не могла сложить во едино полноценную картину.