Чтение онлайн

– Входите, – сказал он, слегка отстраняясь. – Я не помню, чтобы когданибудь меня посещала такая очаровательная особа. – Он повернулся и пошел впереди нее в салон, серый от пыли, обставленный двумя креслами, столом и изношенным ковром. – Я потерял жену. – Он похлопал по одному из кресел и из него поднялось облако пыли. – У вас очень красивое платье, будет жалко его запылить. – Своим тяжелым шагом он прошел вглубь комнаты за газетой и расстелил ее на кресле. – Вот так, теперь вы ничем не рискуете. Пожалуйста, садитесь.

Мала села. Она достала из сумочки деньги, снимки и паспорт, потом она внезапно напряглась, устремив взгляд на правую руку старика, на которой была толстая перевязка.

– Вы поранили себя? – спросила она.

Он опустил взгляд на свою перевязанную руку и пожал плечами.

– Это не очень серьезно, я порезался. Но в моем возрасте порез может быть опасен. Теперь скажите мне, чем я обязан удовольствию видеть вас?

– Я пришла по поручению мистера Бордингтона, – ответила она, стараясь подавить охватившую ее панику. Она положила деньги, снимки и паспорт на стол. – Он рассчитывает, что вы сможете быстро сделать это.

Власт рассмотрел паспорт, потом покачал головой.

– Как это глупо. Всегда бывает так, что эти вещи случаются в дурной момент. Как только поправится моя рука, я это сделаю. Это не будет долгим. – Он посмотрел на конверт. – Это деньги? – Он открыл конверт, сосчитал билеты и удовлетворенно кивнул головой. – Я очень люблю мистера Бордингтона и я обещал ему помочь. Это не будет долгим.

– Но… сколько времени? – спросила с вытянувшимся лицом и округлившимися глазами Мала.

– О… безусловно, не более двух недель.

– Это невероятно срочно. Они уже ищут его.

Толстые пальцы Власта стали тереть его плохо выбритый подбородок. Его отекшее лицо омрачилось.

– Это очень неприятно, и я очень опечален… но я не могу начать работать раньше, чем через пятнадцать дней. Я вас уверяю, что я сделал бы это сейчас, если бы мог. «Пятнадцать дней! – подумала Мала. – Я не могу держать его у себя в течение пятнадцати дней!»

– А вы действительно не можете попробовать начать раньше?

– Нужно, чтобы это было сделано отлично. Если я сделаю плохо, я приговорю Бордингтона к смерти. Через две недели я уже смогу начать работать и сделаю ее отлично. Я не хочу рисковать раньше времени.

Мала в отчаянии некоторое время сидела не двигаясь, потом она встала.

– Я извещу его об этом.

– Скажите ему, что я на самом деле очень огорчен. – Старик с удовольствием смотрел на молодую девушку. – Не хотите ли чашку чая?

– Нет… нет, спасибо.

Она направилась к двери. Он смотрел ей вслед, опечаленный тем, что его жилище покидает такое очаровательное, такое пленительное существо, потом положил предметы, которые она принесла в ящик, который запер на ключ. Потом он пошел к окну и посмотрел на молодую женщину, удаляющуюся по улице.

«Ну что же, ему везет, Бордингтону», – подумал он, сожалея, что ему не на сорок лет меньше. Ему было интересно знать, спят ли они вместе. Со вздохом он вернулся в свое пыльное кресло. Он начал чувствовать боль в своей раненой руке. Ему надо будет сегодня после полудня сходить в госпиталь. Нужно будет сделать все, чтобы поскорее поправиться, если он хочет сдержать данное Бордингтону обещание.

Оставшись один, Бордингтон старательно осмотрел квартиру Малы. Она состояла из довольно большой гостиной, удлиненной альковом, в котором стоял довольно узкий диван, крохотной кухоньки и ванной комнаты. Вдоль одной из стен дверь-окно выходило на небольшой балкон, украшенный двумя цветущими кустами в кадках. Напротив находилась голая стена церкви. Если бы кто-нибудь пришел сюда неожиданно, Бордингтон всегда сможет спрятаться на балконе, уверенный в том, что его не будет видно с улицы, ни из комнаты. Эта возможность немного успокоила его.

Он сунул свой чемодан под диван, потом сел в кресло. В одном из углов салона возвышалась скульптура из дерева, представляющая коленопреклоненного ангела… без сомнения, взятая из церкви и найденная у какого-нибудь антиквара. Он рассматривал ее вблизи, когда услышал шаги по лестнице. Сразу вскочив, он побежал на балкон и испуганно прижался к стене. Его пальцы коснулись кольта-32, который он носил на перевязи под мышкой. Он услышал, как повернулся ключ и осторожно вытянул голову поверх цветущего куста. Он увидел Малу, которая растерянно рассматривала комнату, и вышел из своего укрытия.

– О! – произнесла она довольно неуверенно. – Я… я думала, что вы ушли.

Бордингтон с горечью улыбнулся. Она плохо скрывала свои чувства.

– Нет, но всегда нужно быть настороже. Я слышал, как вы поднимались по лестнице. – Он замолчал, вопросительно глядя на нее. – Итак, когда Власт сделает мне паспорт?

– Он порезал себе руку. Не раньше, чем через две недели, Как он думает.

– Две недели? Но ведь это абсурд!

– Я знаю. Но если он не может пользоваться своей рукой! – Она помолчала немного, потом взорвалась. – Вы не можете оставаться здесь две недели! Вам нужно уйти! Я не хочу держать вас здесь!

Бордингтон сел. Две недели. Две недели, в течение которых Малих сделает все, чтобы его захватить. Он весь сжался. Уйти? Но куда! Маленькая квартирка Малы была его единственным прибежищем.

– Я вас прошу, уйдите, – сказала Мала на грани истерики. – Не оставайтесь так неподвижны… Возьмите свой чемодан и уходите! Бордингтон попытался секунду не думать о своих неприятностях, а подумать о неприятностях Малы. Он прекрасно понимал ее реакцию. «Как это все было бы безразлично, если бы она любила меня так, как люблю ее я», – с горечью подумал он.

– Если я уйду, – спокойно проговорил он, – вы знаете, что я уйду недалеко. И я никогда не был храбрым. Герои, знаете ли, не бегают по улицам. Им немного понадобится, чтобы заставить меня заговорить. Сколько времени вы рассчитываете продержаться, если они меня захватят? Будет лучше, если я останусь здесь для нашей безопасности. Нас обоих. Мне совершенно некуда пойти.

Мала с отчаянием смотрела на него, сознавая, что он говорит правду.

– Тогда уйду я. Я попрошу приюта у одной приятельницы.

– Будет ли это осторожно? – Бордингтон дрожащей рукой закурил сигарету. – Ваша подруга захочет узнать, почему вы пришли к ней. Она догадается, что я здесь.

Она резко села.

– Мы сможем устроиться, – продолжал Бордингтон, стараясь говорить убедительно. – Вы никогда не возвращаетесь раньше двенадцати часов ночи. Я буду спать в то время, пока вы будете в клубе, а к вашему возвращению я отдам вам кровать. Я обещаю вам не стеснять вас.

Не отвечая, она продолжала смотреть на свои руки, стиснутые на коленях. Несмотря на любовь, которую он к ней испытывал, Бордингтон стал проявлять признаки нетерпения. Неужели она не могла проявить к нему хоть долю сочувствия? Неужели у нее нет к нему ни малейшего чувства?