Чтение онлайн

– Все правильно. Я уснула. Думаю лучше мне действительно пойти домой.
– Но Эдвард не собирался меня отпускать.
– Я не хотела тебя пугать, наш сон похож на зимнюю спячку летучей мыши.

– Ты случайно в эту летучую мышь превращаться не можешь?

– Нет.
– Улыбнулась я.
– Не могу. Это невозможно перевоплотиться в такое маленькое существо, только если безвозвратно.

Все домочадцы были выставлены из комнаты. Эдвард заявил, что глаз с меня не спустит, и улегся поверх одеяла на другую половину кровати.

– Ну, уж нет.
– Возразила я.
– Ещё не хватало, что бы ты остаток ночь пристально вглядывался в мое сбледнувшее лицо.

Я поманила рукой свои вещи и, свесив ноги с противоположной от двери стороны кровати, начала натягивать джинсы.

– Не глупи.
– Возразил парень. Джинсы, оставив на руках неприятное ощущение, снова уютно устроилась на спинке стула.

– Эдвард...
– Устало начала я.

– Цыц.

– Что? Да я, между прочим, в любую минуту могу...
– Я хотела сказать, про возможность перемещения к дому. Конечно, внутрь защитного круга я попасть не смогу, а нарисоваться кому-либо на глаза в одной мужской рубашке тоже как-то не хочется. Да теперь это и не возможно. Мой наглый "упырь" очевидно, что-то почуял и с бешеной скорости уложив под одеяло на прежнем месте, устроился рядом сживая мою руку, тем самым лишая возможности колдовать над собой.

– Что "в любую минуту"?
– Невинно улыбнулся он.

– Уже ничего.

Надувшись, я выдернула руку и, повернувшись к нему спиной, снова уснула.

Просыпаясь, обнаружила, что лежу в очень удобной позе. Впервые за последние несколько месяцев у меня отдохнули все мышцы. И учуяв Эдварда пробурчала, что-то невнятно-одобрительное.

– С добрым утром!
– Донесся его голос откуда-то из-под одеяла. Я открыла глаза и поняла, что лежу как-то по диагонали, занимая почти всю кровать. А мой "жених" "заботливо" укрыт одеялам и моими конечностями. Выпрямленная как палка правая рука уютно устроилась на его шее и где-то в районе талии так же фамильярно расположилась и правая нога.

– Ой!
– Отстранилась я, закутываясь в одеяло.
– Точно надо было пойти спать домой.

– Знаешь, до этого момента никогда не думал, что такое возможно. Чуть живая девушка, по которой по виду плачет реанимация, может так активно драться во сне?

– Я дралась? Что за глупость.

– Ну не то что бы дралась. Ты просто сначала спокойно лежала, а потом резко КАК крутанешься.... И так несколько раз. Если бы ты видела, сколько раз за эту ночь ты поменяла позу. И то, что на пути был я, тебя несколько не смущало.

– Я просто так давно не спала на нормальной широкой кровати. Вот видно и решила, что можно наконец-то нормально отдохнуть.
– Извиняясь, пискнула я, пряча под одеяло голые ноги.

– Но знаешь в чем проблема.
– Серьезно начал он, а я испугано округлила глаза и ждала жуткого приговора, что больше он ко мне спящей и на пушечный выстрел не подойдет.
– Что мне это понравилось!

Улыбнулся он и потянувшись ко мне.

– Потом ты так соблазнительно смотришься в моей рубашке.

Я занервничала и попыталась встать с постели, но обвившиеся вокруг мое талии руки "жениха" не позволили мне сбежать.

– И после всего, что я пережил, ты хочешь, просто так уйти? Я требую компенсации.

– Какая ещё компенсация?

Он недвусмысленно подался вперёд, я нервно сглотнула и, быстро чмокнув его в нос, попыталась повторить попытку побега.

– Так не пойдет.
– Парень в наглую перевернул меня на спину и навис сверху как скала.
– Я хочу нормальной компенсации, а не мелкой подачки.

Мои вялые протесты и замечания, что я чую в доме кучу обладающего отличным слухом народу, в учет не принимались. Минут через десять выплат компенсаций, возмещения ущерба и чего-то там ещё, я лежала с закрытыми глазами, пытаясь восстановить дыхание и успокоить взбесившееся сердце.

– Ты можешь мне ответить на один вопрос?

– Угу.
– С улыбкой промурлыкала я.

– Почему мне каждый раз приходится с боем добиваться от тебя простого поцелуя?

– Не каждый раз.

– Но в основном.

– Я же все-таки из другого мира. И правила у нас другие. Молодой человек может поцеловать девушку, только спросив разрешения у её отца или старшего брата. Как правило, такое разрешение равносильно помолвке. Моему отцу спрашивать было не у кого, и в итоге на такое святотатство он решился только через год после официальной помолвки и двух месяцев, как назначили дату свадьбы.

– Хочешь объявить помолвку?

– Упаси Господи!
– Засмеялась я.
– Моих родителей удар хватит. Они не собирались выдавать меня замуж в ближайшие двадцать лет.

Потом, если верить легенде, ты уже мой жених, улыбнулась я своим коварным мыслям. Кстати, так и не проверила своей догадки.

– Ранние браки они не приветствуют?

– Мама вышла замуж в двадцать три, но вообще для нас это очень рано и я просто боюсь родительского гнева.

– Так никто же не знает.

– Демиан знает.

– Ты ему сказала?

– Скорее подтвердила его предположения. Он позвонил мне, когда я пришла с танцев. Напомню, что в Москве было раннее воскресное утро. И что бы оторвать голову от подушки, для такой совы как он нужна очень веская причина. Так вот, его током прошибло, когда ты меня целовал. Он сказал, что что-то изменилось, и наша связь стала немного иной. Пришлось рассказать ему про того шпиона, но он сказал, что это не из-за него. Вот я и созналась.

– И почему же он не приехал сюда?

– Он слишком хорошо меня чувствует и понимает, что раз я тебя подпустила, значит, это не спроста. Ему ещё в феврале не понравилось, как мы друг на друга смотрели.

– Может я и есть, твой Избранные?

– Может.

– Тогда, что тебя так беспокоит. Все равно ты моя.

– Так неприлично же.

– Ты же ведьма и должна плевать на все приличия с космической высоты.

– Вообще-то в первую очередь, я дочь Повелителя Догевы.
– Я благоговейно сложила руки на груди и постаралась скопировать интонацию Келлы.
– И как юная Повелительница должна быть образцом для своего народа. А значит чтить законы Долины и Заветы Предков.

– Дочь Повелителя? То есть твоя семья не просто аристократы, а что-то вроде градоправителей?

– Нет. Мой отец нечто среднее между Царем и Богом для моего народа. Такая семья как наша единственная в долине. А Рикон как старший сын унаследует так называемей трон.

– Значит, Повелительница.

– Она самая.

– Значит, то, что я делаю это государственное преступление.
– Ухмыльнулся он, снова начиная меня целовать.

– Да. Ты самым наглым образом пытаешься совратить ребёнка главы государства.