Чтение онлайн

Тебе должно повезти, Ева, ты должна это сделать, не зря же ты это сделала, он должен выбраться из этой ямы, он не может там задохнуться... А что, если он всё-таки задохнётся? Бессмысленно, бессмысленно, бессмысленно! Мысли Хельги закружились, как карусель, когда Бертельу стук в дверь сообщил, что время пришло, теперь пора, и ему следует отойти как можно дальше от двери.
– Понял – ответил он азбукой Морзе.

Из наконечника, словно лазерный луч, вырвалось рубиново-красное, тонкое, концентрированное пламя, с которым Ева умела обращаться, как с игрушкой. Пламя было настолько пронзительным, что смотреть в него было невыносимо и, что ещё важнее, крайне опасно; предупреждала Ева. Она носила очки, скорее как маску. В Дрездене продумали всё, не только очки; даже записку с приветствиями и добрыми пожеланиями, которую она позже, когда будет время, не спеша прочтёт, – наспех нацарапанные строчки, полдюжины подписей.

– Смотрите, нет, не смотрите сейчас! Материал трескается!
– – возбуждённо воскликнула она. Хельга закрыла лицо руками. Не смотрите, нет, лучше не смотрите.

– Тает!
– – закричала Ева.
– Я мигом пройду!
– Хельга опустила руки и посмотрела в степь. Степь мерцала. Где-то пролетела большая тёмная птица.

Внезапно шипение оборвалось, так резко, что все вздрогнули...
– Готово!
– – крикнула Ева высоким голосом, и раздался глухой стук. Большой кусок стены, который она аккуратно вырубила, обрушился внутрь; в розоватой поверхности зияла дыра окружностью около квадратного метра, чёрная, зияющая дыра, похожая на рану, или так показалось Амбрасяну.

Хельга бросилась вперёд и остановилась перед входом.
– Бертель, пора, выходи, ты ушибся? Где ты?
– Прежде чем Амбрасян успел подойти, в проёме появилось лицо Хубера – бледное, моргающее, с растрепанными волосами, смущённое. И он, конечно же, улыбался. Хельга вцепилась ему в шею, не отпуская, пока он не оттолкнул её, мягко, но твёрдо:

– Хорошо, сначала выпусти меня.

Напряжение спало; все хотели пожать Бертельу руку, помочь ему выбраться. Это оказалось довольно сложно. Дыра была достаточно широкой, но слишком высокой, поэтому они подняли и вытащили его, Шварца и могучего Бьямбу. Глубоко вздохнув, он сел на траву, прищурился и отмахнулся от предложения поехать на повозке в лагерь.
– Воздух, — сказал он, — свежий воздух… Дайте мне сначала прийти в себя, здесь так красиво, краски, солнце… -

Пока освобожденный подкреплялся коньяком, принесённым Лхамсурен, и сопротивлялся, когда все хотели узнать о нём слишком много, Ева снова зажгла горелку, чтобы расширить отверстие до подходящей двери. Никто не обратил на неё внимания, пока она не вернулась к Хуберу, и Амбрасян не объявил: - Товарищ академик, сокровищница астронавтов открыта к вашим услугам.

Только теперь все полностью осознали, что перед ними волшебная пещера. Комната была не заперта, и, как можно было надеяться, её богатое и нетронутое содержимое! Дверь таинственно манила, тьма расстилалась вдали под палящим полуденным солнцем. Они протиснулись к выходу, никто не хотел оказаться во втором ряду, но Амбрасян поднял руку.

– Отойдите — приказал он, предотвращая ещё одну спонтанную реакцию.
– Сначала мы посветим внутрь, а потом определим порядок входа

Они вручили ему большой ручной прожектор на батарейках. Он вспыхнул мощным лучом и направил его в темноту. Он испуганно отпрянул.

Луч, направляемый рукой Амбрасяна, создавал нечто большее, чем просто яркость. Из камеры раздался странный, слабый треск, и через несколько секунд распространился запах такой интенсивности, что его невозможно было описать.

– Амбрасян, отойди!
– — крикнула Лхамсурен.
– Эта штука может взорваться!
–

Шварц был менее взволнован; он обернулся: - Вы ничего не чувствуете? Где защитные маски? Надо било их надеть; лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Едва эти фразы были произнесены, как пещера начала светиться изнутри. Красновато-золотистый, мягкий, но мощный свет, казалось, исходил из самых глубин, от самих стен, нереальный, никогда не виданный, или, по крайней мере, похожий на альпийское сияние, с которым Бертель восторженно сравнивал его.

– Стены, вся пещера! Самосветящийся, сам материал сияет, словно изнутри!
– Бертель не выказал никаких признаков преодоления страха или слабости – настолько прекрасным казалось ему это потустороннее сияние.
– Свет жилищ гномов, каким его описывают в сказках! Я всегда верил, что у него должна быть реальная подоплека, осязаемое объяснение. Смотри, Хельга, вот оно!
– Треск стих, запах словно улетучился. Перед ними лежала мирная и тихая, наполненная волшебным светом, пещера.

Да, это была пещера, а не естественная пещера, десять метров глубиной и около четырёх метров высотой и шириной; Стены, потолок и пол были сделаны из того же материала, что и ворота.

– Самосветящийся материал, холодный свет — наши лучшие физики работают над этим годами — заметил Амбрасян.
– Наш луч света запустил реакцию, и спустя почти пятьсот лет! Думаю, мы можем осмелиться войти

Войдя в камеру, Хельга была разочарована. Да, свет был прекрасен, это было похоже на чудо; но, прикоснувшись к стенам, она не почувствовала тепла. Казалось, свет проникал сквозь её руки, когда она положила их на ледяную пластиковую поверхность.

У дальней стены они обнаружили несколько сундуков, поставленных друг на друга, также из того же материала, что и стены, только без свечения. Сундуки, ящики, контейнеры — как бы их назвать — были прямоугольными, со скруглёнными углами, не более метра в длину и полуметра в высоту и ширину. Несколько ящиков поменьше также были найдены на боковых стенах.

Шварц взял один из них и хотел открыть. На верхнем краю была кнопка, очевидно, затвор.

Но Амбрасян категорически запретил дальнейшие исследования, особенно открытие контейнеров.
– Это нужно делать систематически и под постоянным контролем плёнки. Мы понятия не имеем, какую реакцию можем спровоцировать, небрежно повозившись с ним. Мне вполне достаточно одного приключения с Губером; представьте, что один из контейнеров – совершенно неизвестная нам атомная батарея, и, повозившись с ним, мы получили около 600 рентген, как думаете? Довольно смертельная доза. Нет, мы всё внимательно осмотрим в Московском институте.

Шварц молчал. Амбрасян был прав, в принципе, но было почти невыносимо не знать, что они нашли. Вот они, сокровища астронавтов... Судя по весу, контейнеры были полны; но каков был удельный вес инопланетного пластика?

У костра, под сияние звёзд, а затем и луны, взошедшей над степью, Бертеля снова чествовали – не столько за сомнительную отвагу, побудившую его сделать шаг в неизведанное, сколько за едва надеявшееся событие – возвращение целым и невредимым. И они выпили за то, что овладели странным, таинственным материалом благодаря помощи многих, чьих имён они даже не знали, и за Еву Мюллер, которая была вторым партнёром, которую они чествовали. И за открытие в камере... Луна медленно двигалась по своей орбите. С этим днём задача экспедиции была выполнена; это была конечная точка; еще утром никто не знал и даже не подозревал об этом.

– Просто ужасно скучно, — сказала Хельга, — что не найдено вообще ничего, что указывало бы на происхождение астронавтов. Тем не менее, я сфотографировала все четыре стены, гладкие, как стекло, холодные, как кристалл... Ни царапины, ни отметины. Было бы идеально, если бы они что-нибудь оставили нам, возможно, схематический рисунок своей Солнечной системы и маршрута к Земле. Тогда мы бы наконец узнали, откуда они прилетели

– Непростительное упущение!
– — с улыбкой ответил Шварц.