Чтение онлайн

***

Зоологи очень подробно изучили плёнку; многое из неё было показательным, многое заполняло пробелы; прежде всего, они неоднократно возвращались к сценам с дельфинами. С фотографией в руках Уилер подошёл к Хельге в фотолаборатории.
– Посмотрите, пожалуйста: вот, да, вот, полускрытая, не антенна ли это, которую дельфин носит на шее? Не могли бы вы увеличить её для меня, сделав максимально контрастной?» Хельга пообещала сделать всё возможное. Результат их поразил. У дельфина на заднем плане фотографии в жировой складке на шее виднелся небольшой вертикальный стержень. Увеличенная деталь напоминала телескопическую антенну.

Теперь Уилер торжествовал.
– Это доказывает, что на той чужой планете они проводили эксперименты с дельфинами, а именно с их мозгом!» Сахаров и Коньков не могли возразить, и обнаружили, что антенна была примерно такой же длины, как и та, что была у Хойти и Тойти. С доказательствами или без доказательств, гипотеза Уилера о биоинформации была ещё далека от подтверждения.

За два дня до отъезда Амбрасян снова вызвал к себе одесскую группу. В Лаборатории 5, где проходила встреча, стояло огромное оборудование, которое они никогда раньше не видели, похожее на гигантский энцефалограф, соединённый с экраном, – нечто вроде их собственного оборудования в Одессе; только они нигде не смогли найти устройство для построения кривых.

Ева Мюллер разгадала загадку.
– Представляю вам совершенно новое оборудование из нашего Дрезденского института. Пока мы проводили исследования пещер в Монголии, работа над ним всё ещё велась. Теперь оно делает то, что мы ожидаем. Мы называем его преобразователем абстракции.

Преобразователь абстракции? Сахаров читал о нём, что было чрезвычайно интересно; ему было любопытно услышать мнение молодого учёного.

– Мы уже давно пытаемся, — сказала Ева, — интерпретировать то, что можем обнаружить в мозговых волнах — с дельфинами вы ничего другого не делаете, — или, ещё лучше, сделать их видимыми. Чтение мыслей — давняя мечта человечества. Люди обычно представляют, что благодаря передаче неких таинственных волн, пси-волн, особо подходящий испытуемый может испытывать определённые эмоции и идеи, образы и концепции, предложенные ему экспериментатором.

Заметив, что её выступление вызвало интерес, Ева живо продолжила: - Если такое когда-нибудь произойдёт, — объяснила она, — это будет иметь революционные последствия для человеческого сосуществования. Но она не верила в это; она всегда представляла себе нечто другое: специфическая способность человеческого мозга к абстракции должна также генерировать определённые потенциалы возбуждения. Они работали над этим в Дрездене годами; теперь, используя крайне избирательные методы, им удалось извлечь потенциалы абстракции.

Сахаров, Коньков и Уилер слушали с растущим вниманием. Это было нечто поистине новое, гораздо большее, чем они когда-либо мечтали, сидя перед своими графиками и экранами. Особые абстракционные потенциалы.

— но как они выражали себя? На их вопрос ответила Ева Мюллер, объяснив, что концентрация на определённых понятиях приводит к появлению определённых кривых концентрации абстракции. Была предпринята попытка визуализировать импульсы в частотах изображения. Это быстро удавалось у людей с особенно сильной волей; теперь же устройство было настолько усовершенствовано, что изображения абстракционных потенциалов появлялись и у, скажем, обычных людей.
– Посмотрите на эти фотографии.

На одной из них был виден треугольник со слегка волнистыми контурами.
– Это концентрация на геометрической фигуре. На другой была изображена размытая, изогнутая линия с более чёткими боковыми ответвлениями и выступом, шаром, наверху.
– Абстракция цветка, — уточнила Ева. На третьем изображении был изображен контур молотка.

– Однако я хотела бы подчеркнуть: наш преобразователь не умеет читать мысли; он может лишь визуализировать концентрацию на конкретном объекте, процессы, требующие способности к абстрагированию.

Она пригласила их на эксперимент. Профессор Шварц сел в экспериментальное кресло, и ему на голову надели шапочку с тактильными контактами. Ему было поручено сосредоточиться на одной букве, а именно на букве L. По мере того, как Шварц пытался представить себе L как можно интенсивнее, на экране появились мерцающие линии. Выросла тёмная, резко очерченная фигура – действительно буква; к изумлению зрителей, это была чёткая латинская L, а не кириллическая, как все ожидали. Сам Шварц был удивлён, но как только он поддался своему изумлению, изображение исчезло.

– Это потому, что вы уже несколько месяцев говорите с нами по-немецки, и сегодня в лаборатории мы тоже общались на немецком, – заметила Ева Мюллер.

– Как вы думаете, этот преобразователь абстракций может помочь нам в Одессе?» — спросил Сахаров.

– Когда мы изучали потенциальные кривые ваших дельфинов, которые товарищ Коньков принёс нам вместе с записями, мы заметили, что они действительно очень похожи на человеческие, — сказал профессор Шварц.
– Теперь мистер Уилер предполагает, что в зоне молчания может быть закодированное сообщение. Если бы можно было получить потенциалы из зоны молчания, их можно было бы расшифровать с помощью преобразователя абстракций.

– Почему их можно расшифровать?» — спросил Уилер.

– Сообщение, хранящееся в информационных целях, должно быть выражено знаками, письменностью, числами, математическими символами, геометрическими фигурами или кривыми. Преобразование идей в общие понятия, их перевод в осязаемую форму, в коммуникацию посредством слов, письменности или символов – это и есть абстракция. Естественно, мы предполагаем, что инопланетные астронавты обладают центральной нервной системой, функционирующей по тем же принципам, что и наш мозг. Это, так сказать, предубеждение, но оно кажется оправданным после того, как мы увидели, особенно ясно в фильме, что они не биологические чудовища, а равны нам, людям, или, по крайней мере, очень похожи на нас.

– Любое другое предположение было бы бессмысленным, – добавила Ева Мюллер.
– Потому что если бы их центральная нервная система была основана на иных функциональных принципах, было бы безнадежно пытаться расшифровать переданное нам сообщение.

Амбрасян вмешался: - Не заходите ли вы слишком далеко?»

– Не думаю, — ответила Ева.
– Если жизнь во Вселенной подчиняется тем же законам, которые мы признали объективно действующими здесь, то нет причин, почему на чужой планете должно быть иначе.

– Что вы предлагаете?» — спросил Уилер.

– Нам следует попытаться, если мы получим потенциалы, направить их напрямую в преобразователь абстракции.

– Скажите, для чего вы привезли это устройство в Москву? Для чего оно изначально предназначалось?» — спросил Коньков.

– Вы отвлекаете от темы, — обвинил его Сахаров, но Шварц подхватил вопрос: - Совершенно верно, товарищ Коньков. Мы хотели использовать преобразователь абстракций для визуализации подсознательных ассоциаций при прослушивании языка астронавтов и гимна гномов, возможно, чтобы докопаться до закономерностей их способности к абстракции. Но, признаемся, нам гораздо больше нравится ваша идея экспериментировать с дельфинами. Главное, что нам удалось каким-то образом стимулировать зону тишины, возможно, даже с помощью какого-то приспособления, препарата, биологического усилителя. Вы лучше меня сможете оценить, возможно ли это.