Чтение онлайн

Кора не спеша прошла торговой улицей, куда выходили витрины двух десятков магазинов и одной сувенирной лавки. Больше и не требовалось, подумала Кора, взглянув на ее пыльную витрину, где стояли пыльная аметистовая друза, две фигурки из стелющейся березы, модель каравеллы Колумба "Санта-Мария" и кокосовый орех.

Несмотря на разгар дня, магазины почти пустовали, потому что в городе почти не было бездельников, а детей и женщин немного: далеко не все шахтеры и изыскатели привезли сюда семьи.

Некоторые узнавали Кору - о ее судьбе и приключениях не раз уже рассказывала местная видеогазетка, раскланивались с ней.

– Как там ваши яйца, инспектор?
– спрашивали ее без издевки, а даже с сочувствием. В конце концов, каждый может попасть в передрягу. Среди шахтеров, кстати, встречалось немало рисковых ребят, которые уже сменили не первое тело.

– Насиживаю, - отвечала встречным Кора, которая не обижалась на неделикатные расспросы.

– Заходите ко мне, - позвал ее вышедший из бара его толстый лысый владелец.
– Выпейте пива. Кормящим матерям полезно. Он беззлобно расхохотался. На его смех вышел на улицу владелец открытого напротив магазина "Натуральный продукт".

– Может, присмотрите чего-нибудь для ваших деток?
– спросил он.

Владелец бара был толст и велик, а хозяин магазина натуральных продуктов - мал и похож на зайчика. Два больших передних зуба прикусывали нижнюю губу, а глазенки были черными и остренькими.
– Мои детки еще не вылупились, - объяснила Кора.
– Но мамаши всегда заранее подбирают для них нужные вещички, соски, клизмы и пирамидки.

– Ну уж с сосками ты загнул!
– расхохотался владелец бара.
– Чем же они сосать будут, клювами, что ли?
– Неважно. У каждой матери свое чувство к детям.
– А откуда же у госпожи инспектора может быть куриное чувство, если у нее мозги земные, человеческие?

– А тело? А примат тела над духом?
– крикнул маленький хозяин магазина.
– Пройдет две недели, и она сама их будет грудью кормить.

– Грудью курицы не кормят, - прогудел владелец бара.
– Смотря какие курицы.

Кора между тем миновала их и пошла дальше, прочь от центра.

– Эй!
– крикнул ей вслед хозяин магазина.
– Вы что, на болото, что ли, собрались?

– Да, - сказала Кора, обернувшись.
– Я хочу посмотреть место, где нашли тело профессора.

– Глупая история, - заметил владелец бара.
– И кому понадобилось измываться над телом?

– А я с тобой не согласен, - возразил хозяин магазина.
– Здесь смысл в целесообразности. Как на старых космических кораблях: ничего не теряется зря, ничего не пропадает. Все человеческие отбросы после переработки приобретают первоначальный вид - воды, кислорода, азота. Ведь кислород, полученный из экскрементов, не хуже того, что выработан листьями дуба.

– По твоей теории, - сказал владелец бара, - покойников лучше всего перерабатывать на костяную муку.

– Раз им суждено стать удобрением, то лучше не лицемерить, согласился хозяин магазина. И, как бы ставя точку на своих рассуждениях, крикнул вслед Коре: - Я прав, инспектор?

– У природы свои законы, - отозвалась Кора.
– У разумных существ другие. Нам бы лучше их совмещать, а не спорить, какие правильнее.

– Вот видишь, - хозяин магазина показал верхние резцы, - госпожа инспектор со мной согласна. Он подошел к ней ближе и протянул узкую ручку.
– Рад познакомиться, - произнес он напыщенно.
– Хосе Мария Эрредия, владелец магазина "Натуральный продукт". Сторонник искренности во всем. Никаких подделок! Настоящую подушку нельзя набить поролоном. Настоящая подушка набивается пухом и перьями. Вы со мной согласны?

И он погладил Кору по мягким перышкам под крылом.

Этот жест был таким деловитым, что Кору передернуло.

– Рада была познакомиться, - сказала она, отходя.
– Заглядывайте к нам в магазин, - засмеялся зайчик Хосе.

Магазины кончились, и потянулись глухие стены складов. Мостовая там была разбита, а поднявшийся холодный ветер гнал пыль, словно в трубе, напоминая, что короткое лето на исходе и скоро безжалостный мороз погубит зеленую траву.

– Эй, тетя Кура, ты туда не ходи!
– крикнул мальчишка, шагавший ей навстречу.
– Там голого нашли.
– Кого?

– Такого, как ты, только голого и мороженого. Страшный как смерть.

– Откуда ты об этом узнал?
– спросила Кора.
– А кто у нас не знает? Его в болото кинули, он и утонул. А кто кинул - неизвестно. Так что тебе, Тетя Кура, придется разгадывать.
– Почему мне?

– Ты думаешь, я не знаю, что ты инспектор ИнтерГпола, только переодетая? У тебя бластер есть?

В ожидании ответа мальчишка приоткрыл рот, и два больших верхних резца превратили его лицо в заячье. И он стал похож на Хосе.

– Твой папа - владелец магазина?
– спросила Кора.

– А что, похож? Знаешь, папашу Хосе сеньором зовут, а меня Хосе-джуниором. Джуниор - это значит младший. А так мы похожи. Только я бескорыстный, а мой папаша за монету задавится. Чес-слово.
– А как к болоту выйти?

– Прямо и прямо, - сказал мальчик.
– Скоро придешь.

Она чувствовала, как он стоит и глядит ей вслед. Асфальт кончился, дорогу прорезали глубокие колеи. Вскоре между покосившихся гофрированных стен блеснуло болото. Лишь в центре его виднелось небольшое пространство чистой воды, а дальше к берегам вода превращалась в топь, из которой торчали железки, шины, куски пенопласта, ящики, баллоны, а между ними тянулись к серому небу жесткие острые стебли тростника.

Кора спустилась к болотцу. Его топкие берега хранили следы бурной деятельности: тростник был вытоптан, железяки перевернуты грязными, обросшими тиной пальцами наружу, а там, где подъезжала машина, подсохшие плюхи грязи были пересечены следами протекторов.

Нет, здесь ничего не найдешь. Впрочем, чего искать? Ведь обесчестили тело профессора где-то в ином месте. Оставалась лишь надежда увидеть следы машины или людей, которые приволокли тело сюда. Но не сейчас, когда все следы перемолоты. Надо будет сделать серьезное внушение администратору и местному врачу: как могло случиться, что ее не уведомили о событии? Ведь должны были сразу привести ее сюда. Надо поговорить с Греггом и показать ему, где раки зимуют... И тут же Кора сообразила, что ничего Греггу не покажет, потому что он разумно ответит: не посмел отвлечь инспектора от святого дела - высиживания драгоценных яиц. Не дай бог, что-нибудь случится с яйцами - тогда без международного скандала не обойдешься.

Проклятие! Теперь, когда яйца были далеко, Кора как бы сбросила с себя гипноз ложного материнства. И поняла: она же проваливает дело! Она ведет себя, как беспомощный новичок. И даже те улики, которые сами бежали к ней в руки, она не использовала. Что за тайна связана с фотографией "Небесной птицы"? Кто знал о значении фотографии и был заинтересован в том, чтобы она пропала?

Кора размышляла, стоя на кромке болотца. Почва под ногами была ненадежна и пружинила.

Что скрывается за унижением, которому подверглось тело профессора?