Чтение онлайн

Каким "ничем таким" – можно было только догадываться после жарких объятий на тёмной лестничной клетке. Целоваться она умела и с удовольствием это демонстрировала. И поднимаясь по лестнице, и открывая дверь, и заходя в такую же тёмную сейчас квартиру. Может, даже ещё и тогда, когда я, оглушённый, оседал на пол.

Удар был мастерский – после которого не потёмки, а искры из глаз. А затем скотч, скотч, тебя тянут в комнату и кидают на кровать. Вот теперь включают дверь.

– Вот это – Алик. Его диагноз ему же и расскажешь. Попозже. Знаешь, Ал, он говорит, что у тебя очень серьёзная болезнь. О которой с твоей девушкой он может поделиться только в постели.

Если бы рот у меня не был залеплен скотчем, я бы возразил, что в постели я мог бы… ну да ладно. Пока что пришлось вытерпеть удар ногой в область печени. Ну, когда человек на кровати, ударить его ногой со всего размаха трудно. А с "не всего", оказывается, можно, и довольно болезненно.

– Мразь. К моей девушке, мразь? – прохрипел Алик. Э-э-э, да он действительно, на игле. Правильно моя дурочка рассказывала. Дурочка? Да нет, вы посмотрите на неё!

И трезвая совсем, и взгляд какой осмысленный. Ну, артистка! Значит, часть правды рассказала. Точно – в театральный поступала. Задатки есть.

– Я тебе, урод глаза выдавлю даже за то, что глазами её раздевал. руки пообрываю, если прикасался! Он прикасался?

– Да нет, что ты! Я бы не позволила, – не моргнув, соврала Эльвира.

– Тоня, он прикасался?

– Попытался бы – раздался насмешливый голос ещё одной девушки. И эта соврала, не моргнув. Ну ладно, в подъезде могла не видеть. Но танцевали-то мы доволе откровенно. Особенно последние танцы, когда Элиза так ловко прикидывалась пьяной.

– Твой счастье. Лёгкой смертью умрешь. Если, конечно, договоримся. Тонь, обыщи.

Вот и эта вторая врунья. Худенькое личико, но шея красивая, а глаза, глаза!

Голубые и огромные такие! Губки – в презрительной гримаске и руки – по карманам.

Всё вытянула быстро. Зачем-то расстегнула рубашку, провела рукой по груди.

Извращенка!

– Лишнее, и так вижу, что нет. Если не надумался… но это я сам.

А вот это уже было грубо и просто гадко. Хотя и не с сексуальными целями.

– Нет. Ничего.

Интересно, что они такое ищут, если без малого двадцать тысяч баксов для них " ничего"?

– Слушай внимательно, – наклонился надо мной Алик. Да. Наркот. Вон, зрачки какие.

Алик. Чья в тебе кровь, Алик? Чёрные цыганские глаза и здоровенный шнобель.

Сочные губы и мохнатые брови. И смуглая, ближе к коричневой кожа. Что-то восточное. вон, и волосы сзади в косичку заплёл.

– Значит так, – прервал он мои размышления. – Ты говоришь где они. И тихо спокойно умираешь. Или ты не говоришь где. И тогда подыхаешь, как твой шеф. В страшных муках. Сейчас тебе отлепят скотч. Закричишь – отрежу язык. Понял?

Значит, – он Бычка-то? Ну, с такой приманкой…

– Тонь, отлепи ему рот. Вот так. теперь говори.

– Вы уточните, кого вы ищете, кто такие "они"?

– Шутник. Заклей. Так. Теперь слушай сюда. За каждый неправильный ответ – один пальчик. Тебе они уже всё равно не понадобятся. Ладно, первый вопрос: Что ты должен был принести шефу вчера вечером?

Бусы! Вот оно что! Действительно, что такое двадцать тысяч, когда на кону вот такой куш!

– Ага! Вспомнил! Ну, отвечай!

– Они врут! Мы с Элкой твоей на танцах… А в подъезде… хочешь, скажу, какого цвета у неё трусики?

Подействовало сразу – удар с размаха и всхлип девушки. Вымуштрована, не закричала даже.

– И ты, сучка – оскалился Эл на вторую – Тоньку.

– Да врёт он, гад! Ничего не было! Я п в подъезде – темень. что он увидеть мог?

– Ладно. Какие? За ошибочный ответ…

– Розовенькие такие стрингеры.

Фокус был прост. Вечером девушка была в короткой юбчонке, а я однажды удачно уронил вилку. И проявил демократизм – не дожидался официанта.

– Так? Ну, говори, так?

– Так, но Эл… честное слово!

– У тебя – честное? У тебя?

– Но ничего не было!

– Тогда откуда?

– А… Он под стол заглядывал! Вилку уронил! Я тогда ещё подумала…

Пока блондинка оправдывалась, брюнетка Тоня спокойно заклеила мне рот и закурила.

А потом ткнула горящим концом в глаз. Я попробовал кричать через нос – всё равно получилось мычание.

– Чтобы не пялился, куда не следует, – прокомментировала она. – А потом, когда всё расскажешь, прижгу и язык. Чтобы не болтал лишнего.

– Нет, язык – я! Я! – повернулась к нам Эльвира. Как я понял, она успела остудить ревностный гнев Эла.

– Ладно – ладно. Личное – потом. Итак, где бусы? Язык тебе ещё нужен, а вот глаз сейчас вырву. Второй. Ну? Отлепи!

– Спрятал в одном месте. Слепой не найду.

– Врёшь. Но удачно, удачно. Только вот ведь беда какая – ни в какие места ты не ходил.

– Ну вот, в парке, к примеру…

– Врёт! Даже в туалет ни разу не сходил! – опровергла Тоня.

– Заклеивай. Ладно, Глаз пожалеем. Мало ли… А вот пальчик. Мизинчик хотя бы…

– Я! Нет, я! Ал, дай мне! – наперебой предлагали свои услуги девушки. Но здоровенные садовые ножницы Эл передал – таки брюнетке. Он с помощью Элизы разжали мой кулак. Больно! Мммм!

– Ничего, это предупреждение. Это разминка только такая. А, не подумали. Тонька – быстро прижми чем, а ты со мной его – в ванную.

Ага. Значит, чтобы крови в помещении было поменьше. Слыхал про такие случаи – именно в ванной разбирали. Может, хрен с ними, с бусами? Сказать? Всё равно убьют, – сам обещался. Только быстро. Что тогда? Сказать, но… соврать! Только – правдоподобно. Пока проверят, – время пройдёт. Может, что удастся. А если он- не проверяя? Нет, вряд ли. Надо соврать пролуубедительно.

– Ну, девчата, раздевайте мужика. Сегодня – мужской стрип!

– Ммм!

– Ну? Отклейте.

– Не надо раздевать. Лучше уж так. Приличнее всё же.

– Бусы!

– Слушай, а нет варианта… эээ выжить?

– Нет! Но повторяю – умрёшь сразу. Так и быть. Я зла не держу.

– Ладно… Когда я увидел, что сделали с… шефом. Я понял – что – то искали. И понял, что. Поэтому решил спрятать. Срочно. Вот в парк и пошёл. купил три билета на колесо обозрения…

– Кабинка! – взвизгнула Тонька. – как же я сразу…