Чтение онлайн

– А по отчеству?

– Рано меня по – отчеству, – смутился Максим, вновь забыв, в каком облике находится.

– Ну, воля Ваша. Пока можете побыть здесь. Мы с учителями – по классам.

Пользуясь случаем, родительские собрания проведём. А потом я за Вами зайду. Вот газеты, свежие, журналы кое – какие, если хотите, с компом позанимайтесь. Пароль – "Леокадий". Правда, в Интернет выхода нет, но несколько игр весьма- весьма.

Директорша вдруг мило покраснела и быстро выскочила из кабинета. А Макс взялся за газеты. Может, какая зацепка?

Зацепка не зацепка, но сообщение в "толстушке" о том, что Синичка появилась на тусовке с новым мужем и их фотография с Холерой, конечно, привлекло его внимание.

Журналистка несколько удлинила причёску и, по мнению Макса, выглядела прикольно – словно в шапке с опущенными ушами. А Холера здорово "посолиднел". По крайней мере – на лицо. Чего это о ней вспомнили? "Вновь проявившая себя недавним скандалом журналистка". Что она там учудила? Надо бы спросить у директорши. И ведь можно… Нет, – вздохнул Макс. Не узнает. А если…

Когда Леокадьевна вернулась, он, прежде всего, поинтересовался, что за скандал устроила "эта журналистка".

– А вы что, пропустили? – нашла она слово. – Прошла её передача о коррупции. За несколько дней до этого умер (говорят, застрелился) один из бонз. А потом – пачками отставки, аресты, ну, и всё, что с этим связано. Я подберу подшивки, если Вам интересно.

"Значит, отважилась. Или Холера подтолкнул? Да нет. Она сама, как тот Черчилль:

"Мне скучно без войны", – улыбнулся Максим.

– Спасибо. Скажите… Вы не могли бы… Одну СМС?

– Ну конечно, пожалуйста.

Максим, взяв сотовик, задумался. Набрал, было, несколько слов. Передумал.

– А можно потом?

– Конечно. А теперь пойдёмте.

– Если можно, Вы начинайте без меня, а я чуть попозже – потянулся Максим за подшивкой. – Ребятам надо себя показать, а я уже потом, в перерыве.

– Может, Вы и правы. Там спонсор наш и начальство здешнее хотят на своих посмотреть. Но пойдёмте, я Вас хотя бы представлю.

– Нет! Извините, нет, не надо. Не стоит к такому вот лишнее вниманием привлекать.

Да и как представите? Я лучше позже, в антракте.

– Уговорили. Но, не скучайте здесь. Когда музыканты прервутся, захлопните дверь и – прямо по коридору до лестницы, там вниз – и направо. Да там слышно будет.

Побегу, а то без меня не начнут.

Очень скоро вечер начался. Действительно "там было слышно". Ребята "дорвались до бесплатного" и теперь выжимали из инструментария все возможные децибелы. "Ну, это проблемы ушей слушателей", – решил Макс и начал быстро перелистывать газеты.

И вскоре наткнулся. Да, Синичка сделала это. Точнее – "то". Передачу, которую не очень давно сняли с эфира, компромат для которой передал он. За что и был расстрелян возле ресторана. Что-то изменилось. Что? Вот! Отставка и смерть главного "безопаса". И интервью его преемника " Мы не потерпим в своих рядах…" и так далее. Хм… "Не потерпим". Как говаривал Челленджер в " Затерянном мире" : "А, может быть, потерпите?". А его первый зам, точнее, первый зам того, умершего просто пропал. Разыскивают. Ну-ну. А это… А это она про меня…

Тёплая волна захлестнула сердце, и вдруг начали расплываться строки.

"… во многом обязана одному замечательному парнишке. И не только этим материалом. Сейчас он где-то пропал. Хочу быть уверенной, что с ним ничего не может случиться. Но если всё же, не дай Бог, что-то произошло, я переверну небо и землю, но докопаюсь до истины. Кто понял, о чём и о ком я – сообщите в любое время суток…" – Там Вам просили передать, что перерыв, – заглянула в кабинет школьница. И действительно, из коридора раздавался только гул голосов и шарканье многих ног.

Всё ещё погруженный в свои противоречивые чувства Максим прошёл в спортзал.

Видимо, первое отделение было чем – то вроде "Огонька" и сейчас парни убирали часть столиков, освобождая больше места для танцев. Синтезатор очень удачно стоял в углу – Максим мог играть спиной к залу. Всё же замирая от волнения, он поднёс пальцы к клавиатуре. Как когда-то к пациентам. И инструмент отозвался! И как отозвался!

– Эй, мужик, ты куда? Ты что удумал? – кинулся было к нему довольно рослый и мордастый подросток, но другой, поменьше, но понеприятнее тормознул его: " Погодь. Наверно то самое директоршино протеже".

"Оно" применительно к Максиму не понравилось юноше, тем более, что было видно – сказано намеренно оскорбительно. Но уже через секунду Макс забыл обо всём – он погрузился в волны музыки. Оказывается, чувства, которые испытывает маэстро, когда творит музыку, чем-то подобны чувствам парящей в восходящем потоке птицы.

И даже нет – чувствам самого потока, захватывающего и поднимающего вверх, к прекрасному небу, этих птиц. Как совсем недавно он отдавал свои целительные лучи страждущим телами, сейчас он делился добром, грустью, светлыми воспоминаниями со страждущими духом. А их было, видимо, много, судя по тишине, в которой растворился последний аккорд. Повернув голову, Максим сквозь свои тёмные очки смутно разглядел лица слушателей, молча стоящих в битком набитом зале. Что было на них написано? У большинства – какое-то потрясение. С обращёнными внутрь взглядами. Затем это начало сменяться недоумением: " Что это было?" и "Как? Уже всё? Но почему?". И наконец, порыв, выразившийся в восклицании одной из молодых учительниц: "Ради Бога, ещё!" – Дорогие ребята и гости! – отреагировала директорша. – Наш гость Максим Чёрный показал, какой может быть музыка и к чему следует стремиться нашим музыкантам. А теперь дадим всё же ребятам возможность потанцевать? А эээ Максима попросим выступить, когда он сможет с сольным концертом. Согласны?

По гулу было ясно – не совсем согласны. Но свой ансамбль уже занимал боевые позиции, и Максим, потирая пальцы, вначале отошёл от синтезатора, затем направился к выходу. И увидел как у школьников и их родителей чувство восхищения сменяется даже не страхом, а какой-то гадливостью, порождаемой нескрываемым вблизи уродством. Юноша через расступившуюся толпу вышел в коридор, затем всё ускоряя шаг, рванулся к выходу из школы.

Директорша, здорово запыхавшись, нагнала его на полутёмной улице. Ну, в принципе он и не убегал. Что он, дитё малое? Вот, просто иду быстро по делам.

– Подождите, стойте, дайте отдышаться. Да погодите же!

– Ну, чего Вам? – совсем по-детски насупившись, остановился – таки Макс.

– Подождите. Давайте сядем. Давно так не бегала. Прав физрук – надо спортом заниматься. Вы что, обиделись на меня? – заглянула она в странные чёрные глаза маэстро, когда они устроились на более – менее чистой скамейке. – Но Вы же должны понять. Ребятам надо было и самим поиграть и потанцевать. То, что Вы нам…показали, это просто восхитительно. Поверьте, все бы слушали и слушали. Но столько и сразу – я начала бояться за психику наших ребят.