Чтение онлайн

Незнакомец резко вскочил и выпрямился во весь свой рост.

" Тоже мне, Макс", – машинально отметила разницу в росте журналистка.

– Вы не были такой жестокой. Даже тогда, в ресторане, когда меня подставили.

– Вы действительно много знаете. Это странно, но, видимо, как- то объяснимо.

Прощайте.

Для майора женщина категорически отвергла даже право на существовании версии о том, что это – известный ей Максим Белый.

– Но знает он о Максе странно много, – добавила она уже в коридоре, когда милиционер выбрался проводить их с Холерой. Поспрашивайте. Серьёзно, как умеете, поспрашивайте. Ради Максима, думаю, стоит.

– И на это нас провоцирует журналистка, не дававшая спуску по каждому случаю… ладно, – осёкся майор, встретившись с недобро сверкнувшим взглядом Синички. – Нам задача поставлена и без Вас. Спасибо за помощь.

– И… послушайте… Для эксклюзива… Если какие от него новости о Максе…, а? Буду очень благодарна. А наш канал долго должником не бывает. Вот визитка.

Немедленно звоните. Я бы осталась, но… и так сорвалась практически без спросу.

– Договорились. В рамках возможного, конечно.

– И чуть – чуть невозможного, а?

– Ну, если совсем чуть-чуть, – улыбнулся милиционер.

По дороге в гостиницу (решили пройти пешком) супруги вначале подавленно молчали.

– Думаю, ребята правду вытянут, – решил Холера.

– Выбьют, ты хотел сказать? Этот мордастый мент прямо ассоциируется с пыткой.

– Думаю, нет. Сам руки марать не будет. Для таких дел есть помоложе, пожёстче ребятки.

– Господи! Что мы обсуждаем? И я, я спокойно к этому отношусь?

– Но, дорогая, на карту поставлена жизнь молодого парня. Может, здесь каждая секунда дорога! Может?

– Может. И этот… самозванец слишком много знает.

– Знаешь, я поболтаюсь здесь. Поспрашиваю. Может, в тот посёлок съезжу. Чую, горячий след.

– Да, и если он разговорится…

– Вот именно.

В кабинете стояла тишина. Майор сидел, вперившись в Макса, наливаясь злобой. "Праведным гневом".

– Придётся колоться, – начал он, наконец. – И имей в виду, от меня ещё никто не уходил!

– Ну, тогда тебе надо не здесь, а в лесу гончей служить.

Кровь бросилась в лицо милиционеру. Он вскочил, и нагнувшись через стол, замахал кулаками перед изуродованным лицом. Но не ударил, хотя и заорал, обкладывая Максима самыми гнусными матами.

– Ладно. Сам я о тебя рук марать не стану. Есть кому здесь поучить вежливости и уму- разуму.

– Насчёт вежливости, как-то сомневаюсь, – усмехнулся Максим.

– Не сомневайся. В СИЗО научат. Ого-го, как научат, – заверил майор, заполняя какой- то бланк и собирая бумаги в папку. – Поехали!

В мрачном здании Максима провели по коридору, по лестнице вниз. А майор остался в дежурке, "утрясать формальности". Такие камеры Макс видел только на экскурсии в Петропавловке. Полумрак. Малюсенькое зарешёченное оконце где-то вверху. Глухие сырые стены. Каменный пол. Карцер. "Пожалуй, частная пыточная была поуютнее", – решил Максим. Но долго сравнивать не дали. В камеру ворвались трое. Захлопнули дверь и кто-то заботливо запер её снаружи. Один из неизвестных схватил Макса за руки, завернул за спину, щёлкнул наручниками. Остался сзади, видимо, не давая возможности уклониться от первого удара. Вот этого – здоровенным ботинком в пах.

И тотчас взвыв, упал на пол стоявший сзади.

– Наконец-то, – вздохнул Максим. Вновь, в минуту опасности, тело стало проницаемым и нацеленный в него удар палача пришёлся по его же коллеге. Максим повёл руками и сзади зазвенели упавшие на пол наручники.

– Обкурился? – поинтересовался грубый голос у завывающего на полу.

– Куда бьёшь, падла? – ответил тот сквозь стон.

– Погодь, сейчас разберёмся, – попытался заехать кулаком в голову Максима третий.

Похолодив Максу висок, удар пришёлся в лицо первому. В отличие от стонущего, этот упал молча.

– Да вы что, вы что? – закричал третий оставшийся наедине с непонятно как освободившейся жертвой, и вдруг бросился барабанить по двери. Зажглась яркая зарешёченная лампа в потолке. Ворвались несколько человек в форме.

– Это он… он нас! – показывал пальцем на Максима уцелевший – маленький широкоплечий мужичок в арестантской робе. Лежащие на полу были в такой-же одежде.

Завывающий – потолще, с красным мясистым лицом, лежащий тихо – худой, жилистый, в десантных ботинках.

– Это – тоже я? – пнул Максим ногой "браслеты".

– Разберёмся – пообещал явно растерявшийся старлей. – Этих – вон.

Когда странных сокамерников вынесли, офицер, перед уходом пообещал:

– Это цветочки, урод. Потерпи. Скоро – ягодки.

Когда дверь захлопнулась, и свет вновь погас, Максим решил не дожидаться ягодок.

С замиранием он коснулся стены. Послал руку дальше. Есть! Проявилось! Рука свободно вошла в бетон.

– Ну что же. Спасибо этому дому. Максим сориентировался и выглянул сквозь стену, выходившую в коридор.

– Ага! – хриплым тоном поприветствовал он стоявшего у двери дежурного надзирателя. Тот подпрыгнул, рефлекторным движением выхватил пистолет и развернулся в сторону голоса. Но тут же замер, до возможного предела вытаращив глаза. Максим представил свою голову, высунувшуюся из стены, и усмехнулся.

– Вот я тебя сейчас, – вспомнив детей, зловещим голосом Фредди Крюгера произнёс он, протягивая из стены в сторону охранника руки. Тот, завизжав, начал палить из своего штатного оружия в сторону призрака.

– Ах, ты ещё и так! – возмущённо взвыл Крюгер. Затем, зловеще расхохотавшись, вышел из стены весь, во всём ужасе своего обнаженного тела. В этот момент кончились патроны и иссякла психическая устойчивость надсмотрщика. Но грохот выстрелов уже породил грохот сапог. Поняв, что свалял дурака, Макс вернулся в карцер и быстро оделся. Конечно, уходить надо тихо, чтобы не сразу хватились. Но так хотелось приколоться! Так был он рад вновь вернувшимся возможностям!

– Теперь держитесь! – улыбался он своими сморщенными губами.

Дверь со скрежетом открылась, вспыхнула лампа, в карцер вошёл дежурный майор с нарядом.

– Что здесь происходит, арестованный?

– Ворвались какие-то уголовники, хотели избить…

– Они утверждают, что это ты их…

– И ты поверил?

– Да ты, я вижу, наглец! Как разговариваешь?

– Я просто отвык, чтобы мне "тыкали" незнакомые.

– А-а-а. Понятно. Тогда это поправимо, – сдерживая ярость, попытался перейти на ехидный тон офицер. – И познакомимся, и привыкнешь. Что здесь сейчас происходило?