Чтение онлайн

– Ну, чего ты хотел? – поинтересовался он у незадачливого клиента.

– Она… я только сообщил, что она… заразная… – промямлил по-английски толстяк. – Я даже и не думал, что вот так… Я…

– Ладно, помоги – склонился над женщиной Максим. Вдвоём они перенесли хозяйку на маленький диванчик.

– Видишь? – показал Максим на глубокую рану в области виска и свёрнутый нос. – По твоей вине.

– Но я и не думал, что они так… А что это с ними?

– Не знаю, – соврал, пожав плечами, Макс. – Заварил кашу, теперь расхлёбывай.

Волоки их в машину, вези в участок и соври что-нибудь.

– Но я…

– Ладно, подожди.

Действительно, заварил-то кашу он своей глупой шуткой. Ну что, что мешало просто вот так, как этих копов. Или, там, усыпить. Нет, детство в одном месте играет, – корил себя Максим. Правда, глядя на лицо толстяка, вспомнил его конфуз на интимном поприще и фыркнул.

– Зовут – то тебя как?

– Марвин.

– О!

– Узнали? Польщён. Не думал, что моя скромная живопись…

– Да-да, конечно. Но я вспомнил ещё одного Марвина. Из "Обмена разумов".

– Это ансамбль такой?

– Да ну тебя! Что, Шекли не читал?

– Я… я…

Оправдания художника, не читавшего классика фантастики, были прерваны хрипом несчастной хозяйки. Она-то от весёлого розыгрыша Макса пострадала больше всего.

Ну и художник тоже урод, – сразу в полицию! Додуматься! Ну там, к этому… кожнику или венерологу, а то – к копам. Ладно, не перепихивай на других.

– Марвин, замри и сиди тихо! – скомандовал Максим, привычным жестом простирая руки над стонущей женщиной. Всё оказалось вдруг намного сложнее. Один из ударов ботинком проломал тонкую кость и вбил её осколок в мозг. Конечно, для нашего целителя с его триадой – не проблема. Но время займёт.

После первого сеанса Макс решил избавиться от неподвижных свидетелей. Да и вообще, долгое их отсутствие может озаботить начальство. Он подошёл к полицейским, заглянул в глаза к каждому.

– Всё забыть. Никого не было. Никуда не ездили. Спали. В машину – бегом! Стоять! – передумал Максим, вспомнив, что они сделали с Фэт. Посмотрел на часы у толстяка. Восемь.

– Через час у тебя, и у тебя, и у тебя – паралич левой ноги. Теперь – бегом в машину.

– Кто-нибудь ещё на участке был? – поинтересовался Максим, когда машина с рёвом рванулась от дома Фатимы.

– Я и не был. Я… бежал… они ехали, тормознули, спросили, что случилось. Вот я и рассказал. Но я только, чтобы они меня к врачу…

" Не такой уж и подлюга" – подумал юноша.

– Я вас только попрошу… Умоляю… не надо меня вот так…

– Я и не собираюсь. Им – чтобы больше никогда женщину ногами…

– Я не про это. Не лишайте меня памяти. Это… это так чудесно… вы ведь её вылечите, да? Я всем святым клянусь, что никому и никогда не расскажу.

– Ладно. Дуйте отсюда по-добру – по-здорову.

– Но я бы хотел… Из-за меня же… Вот, – тёзка героя Шекли вытянул тот самый бумажник, несколько озадаченно полистал купюры, потом, тряхнув головой, положил все на столик. Посмотрел на неподвижную женщину. Подумал. Снял и положил рядом явно дорогой перстень.

– А как же вы?

– На такси оставил, потом сниму.

– Передам. Всё. Идите, – нетерпеливо мотнул головой Макс, вновь простирая руки.

– А можно я… – хотел было попросится остаться толстяк, но от удара взгляда чёрных глаз перекрестился и попятился из комнаты.

Он в этот же день улетел. И засел за новую картину. Художник сдержал своё слово – никому ничего не рассказал. Он написал. Картина эта здорово нашумела в своё время – вы должны помнить. Я видела только репродукцию. Тьма в комнате. Женщина в ареале странных зелёных лучей, струями льющимися из протянутых над ней сморщенных ожогом рук. Странный блеск камня на перстне. И страшный взгляд исподлобья хозяина этих рук. И хочется бежать от этого взгляда, не разбираясь, кто и что делает с этой несчастной. Не то похищает её душу, не то вселяется в её тело. Надо преодолеть себя и всмотреться, чтобы понять… Впрочем, каждый понимал по-своему, а я могла быть и пристрастна.

Но это было потом. А пока Максим продолжал устранять последствия своего легкомыслия. Женщина оказалась сильной – довольно быстро пришла в себя и во все глаза смотрела за происходящим.

– Зеркало, – попросила она, пытаясь встать в очередном перерыве. Наверное, с бусами и перстнем можно было и без этих перерывов, но отлёживаться потом…

Ничего, скоро справится.

– Лежите. Скоро всё пройдёт.

– Всё… пройдёт? И это – она ткнула пальцев в своё отражение со свёрнутым носом.

– Всё! Пропала! Скоты! Где они? – спохватилась Фэт.

– Всё нормально. Уехали. Всё поправим. Да лежите же!

– К врачу надо! Может… ну куда мне с таким…

Максим взял её за плечи и аккуратно, но властно уложил на место. Молодая женщина покорилась. Въехав – таки, что происходит что-то уж очень необычное, молча наблюдала за последующими манипуляциями Максима с его чудесными лучами.

– Что это? – уже прошептала она в следующем перерыве.

– Скоро всё вылечим, – улыбнулся Макс.

– Кто ты? Хотя нет… не надо. Я сама…

Уже ближе к утру Максим блаженно, с чувством хорошо выполненного дела, развалился в кресле, а Фэт с изумлением рассматривала своё лицо.

– Чудо, но просто чудо. А с копами что? – спохватилась она. – Наши злопамятнее скорпионов.

– А что, те злопамятные?

– Не знаю. Но эти – опять приедут – и всё по-новой.

– Эти больше не приедут.

– Ты… их,… – побледнела Фэт. – Знаешь, что у нас за это?

– Да нет же, нет. Просто они всё- всё забыли. И ещё немного приболели.

– Немного?

– Ну, без костылей ходить не смогут. А этот толстяк вон, оставил. – А с ним ты что…

– Не трогал. Он, оказывается не со зла.

– И ты не со зла, да? Ты ведь не злой, а, Макс? Иди ко мне, – потянулась вдруг к нему Фэт.

– Но… но… – замямлил Максим.

– Брезгуешь?

– Ай, да что вы! Просто… зачем?

– Ты знаешь, зачем. И я теперь знаю. Иди же!

Она была, безусловно, мастером своей профессии. Взгляд, жест, зовущая и умоляющая улыбка, как-то по-особому протянутая рука, осторожное и требовательное одновременно прикосновение – и юноша сдался. Пацан, он и есть пацан, несмотря на всё его всемогущество. Ладно, не буду. Дело прошлое. Да и вообще – не я ему судья.