Чтение онлайн

– Насколько я знаю, нет, – дипломатично уклонился Адвокат.

– Что ж, вы меня вынуждаете перегружать заседание еще одним длинным документом. Кто не верит в агрессивные планы Америки – ознакомьтесь.

Мы едва ли можем завершить войну с Советским Союзом с той же определенностью, как последнюю войну с Германией и Японией. Поэтому наши задачи не состоят в военной победе ради победы.

Советский Союз непрерывно конфликтует с остальным миром – в рамках войны или формального мира. Но демократия не может, подобно тоталитарным государствам, отождествлять задачи мирного и военного времени. Ее неприятие войны настолько сильно, что она неизбежно будет склоняться к решению своих задач без обращения к оружию [140] .

Однако чем меньше расхождение между задачами мирного и военного времени, тем успешнее будут военные усилия. Поэтому правительству следует еще до начала боевых действий уяснить в отношении России [141] задачи мирного времени и задачи военные, предельно сократив разрыв между ними.

Наши задачи в отношении России:

1. Уменьшить ее мощь и влияние до пределов, не представляющих угрозу;

2. Изменить кремлевскую теорию и практику международных отношений.

Рассмотрим эти задачи подробнее.

1. Влияние Москвы простирается за пределы СССР в двух сферах. Первая – зона сателлитов, которая территориально прилегает к Советскому Союзу. Вторая (за пределами зоны сателлитов) охватывает партии, которые обращаются к России как к политическому вдохновителю.

Сателлиты должны освободиться от русского господства. Также следует разоблачить миф, который заставляет миллионы [142] людей в странах, удаленных от советских границ, видеть в Москве источник надежды человечества на улучшение.

Эти задачи могут быть решены, не затрагивая престиж Советского государства. Во второй сфере это возможно, поскольку московское влияние в ней распространяется по скрытым каналам, существование которых отрицает сама Москва. То же отчасти верно и для первой сферы: Москва отрицает факт советского господства в зоне сателлитов и пытается замаскировать его механизм.

Более сложная проблема: расширение границ Советского Союза после 1939 года. Особенно это касается Прибалтийских стран [143] . Их полная независимость сократила бы территорию СССР и уязвила его достоинство и жизненные интересы. Не стоит полагать, что это может быть осуществлено без войны.

Поэтому в условиях мира наша задача – лишь побудить Москву разрешить репатриацию в Прибалтийские страны всех насильственно высланных и установление в этих странах автономных режимов.

2. Противоположны нашим советские концепции международных отношений:

а) Что мирное сосуществование государств невозможно;

б) Что конфликты – основа международной жизни [144] ;

в) Что режимы, не признающие авторитета и идеологического превосходства Москвы, пагубны для прогресса человечества и долг всех здравомыслящих людей – добиваться свержения таких режимов [145] ;

г) Что невозможно сближение коммунистического и некоммунистического мира;

д) Что контакты между людьми из мира под коммунистическим господством с людьми за пределами этого мира являются злом.

Необходима замена этих концепций на противоположные:

а) Что страны могут мирно сосуществовать без попыток установить одностороннее господство [146] ;

б) Что народы могут общаться без конфликтов, даже не имея согласия в идеологии и не подчиняясь единому авторитету;

в) Что народы других стран могут преследовать цели, расходящиеся с коммунистической идеологией, и что долг всех здравомыслящих людей проявлять невмешательство во внутренние дела других и использовать только честные методы в ведении международных дел [147] ;

г) Что международное сотрудничество может сближать интересы сторон даже при различии их идеологических платформ;

д) Что индивидуальные контакты между людьми по разные стороны границ желательны и способствуют прогрессу человечества.

Нынешние лидеры Советского Союза никогда не воспримут изложенные выше концепции как разумные и желательные. Но из этого не следует, что нашей целью является война и свержение Советской власти. Тот же итог достижим в результате длительного процесса перемен и эрозии.

Во-первых, мы не связаны временными ограничениями.

Во-вторых, мы не должны испытывать чувства вины, разрушая концепции, несовместимые с миром во всем мире, и заменяя их нашими концепциями. Не наше дело вычислять, как они могут развиться в другой стране, мы не обязаны ощущать за это ответственность [148] .

1. Для сокращения российской мощи и влияния необходимо наращивать напряженность в отношениях сателлитов и России. Все, что заставляет русских проявить жесткость контроля над правительствами стран-сателлитов, служит дискредитации этих правительств, увеличивает недовольство народов и их стремление к объединению с другими нациями [149] .

Этого можно достичь искусным использованием нашей экономической мощи, информационной деятельностью, приложением максимальной нагрузки на железный занавес и т. д. Внутри советских границ мы должны поощрять развитие институтов федерализма.

Затем перед нами стоит проблема разоблачения мифа, посредством которого Москва поддерживает влияние вне зоны сателлитов.

Большевикам удалось распространить идеи: что Октябрьская революция была народной; что советский режим был правительством рабочих; что советская власть связана с идеалами свободы и экономической [150] безопасности. Благодаря советской власти западные государственные деятели получили врага в своих собственных странах.

Этот миф создан Кремлем с одной стороны и неудовлетворенными интеллектуалами [151] (именно они, а не «рабочие», составляют ядро коммунизма вне СССР) – с другой. Поэтому недостаточно заставить замолчать агитаторов. Следует устранить источники горечи, приводящие людей к утопическим идеям такого рода [152] .