Чтение онлайн

Осторожно перелезая через мокрые камни и едва не срываясь в прибой, упорно лезла вперёд. Но почему он не смог выбраться сам? Что же такого произошло? Руки скользили по валунам, брызги долетали до лица, сапоги намокли от пены — всё не имело значения, если Эймунд действительно за этими камнями.

Однако стоило только перелезть через последний валун, как едва не сорвалась вниз, обдирая руки до крови на катком выступе. За грудой камней меня встречала пустота, и никакого Эймунда. В растерянности обернулась на хускарла, однако и он пропал. Я оглянулась: вокруг только камни и море, и ничего более. Резкая боль пронзила висок, и я упала на колени, зажимая голову руками. Противный звон оглушал, грудь горела от амулета, дышать становилось всё сложнее и сложнее.

Погода резко переменилась: яркое полуденное солнце скрылось за завесой чёрных туч, а на горизонте закручивался ураган, надвигавшийся всё ближе и ближе. Волны усиливались и поднимались всё выше и выше, норовя затопить округу. Едва соображая, я отползла за валун, дрожа от холода и ужаса. Неужели перестаралась и натворила шторм, самого того не понимая? Нет, не могла — слишком никчёмная, а значит, это видение. Но сколько бы себя ни щипала, ни била по щекам, становилось только хуже. Молния ударила совсем рядом, и я закричала от страха, но голос терялся в рёве природы, что стонала от урагана.

Раскатистый смех пронёсся по округе, и я осторожно выглянула из-за валуна, обомлев от ужаса. Прямо из глубины водной пучины стала подниматься женщина исполинского роста, достигающего неба, а подле неё открывались одна за другой воронки, засасывающее в себя всё, что оказывалось рядом. Синие и зелёные водоросли опоясывали тело великанши, чёрные, как смоль, волосы подобно щупальцам развевались в разные стороны, а глаза сияли молниями.

— Ран, — едва прошептала я, и она тут же обернулась, зловеще хохоча:

— Ба’р’н миркр*, — жутко взревела она на неизвестном языке. — Эр бэгга**.

Жуткое подобие улыбки исказило её лицо, не предвещая ничего хорошего: море вспенилось, ветер завыл меж скал, волны поднимались в высоту Утёса, а я неотрывно глядела на Ран, что приближалась, волоча за собой легендарную сеть. В золотых, сияющих сейдом узлах барахтались акулы, касатки и драккары, а вместе с ними и люди. Леска изорвала их одежду и искромсала лица, но они всё кричали и кричали, умоляя о помощи и захлёбываясь в морской воде.

Вдруг Ран наклонилась ко мне, протягивая ладонь, на которой лежал рунный камень с высеченным, будто кровью, знаком халагаз.

— Така ве’л вэйм***, — рассмеялась она и окатила меня волной.

Я ударилась головой об скалу и перед глазами потемнело. Миг вокруг погрузился во мрак.

* — Дитя тьмы; ** — Я ждала; *** — Добро пожаловать

— Астрид! Я здесь, я с тобой!

Голос Эймунда звучал будто через воду. Был ли он галлюцинацией, или я уже умерла? Реальность ускользала, оставляя только невыносимую боль. Тело будто варилось в лаве Муспельхейма, а голова пульсировала, словно готовилась взорваться. Не могла пошевелить даже пальцем, погружаясь всё больше в муки.

Образы сменяли друг друга, заставляя метаться в агонии и пытаться сбросить оковы кошмаров. Мне виделся то Эймунд, несущий меня на руках, то страшный шторм, который затопил округу: в огромном котле буйства моря и ветра гибли люди и животные под оглушительный хохот Ран. Великанша безумствовала, и природа подчинялась ей, но в тот миг, когда казалось, что мир погибнет в чудовищном водовороте, яркий свет озарил округу, и наступила пустота. Голова раскалывалась, хотелось сбросить пелену сна, но не было сил. Попытка открыть глаза отзывалась мучительной болью.

— Тише, тише, — кто-то заботливо сжал пальцы, нежно поглаживая. — Не шевелись. Я рядом.

Через дрожащие веки смутно вырисовывался силуэт Эймунда. Он крепко прижимал меня к груди, пока мимо мелькали деревья и горы. Лошадь неслась куда-то вдаль, а позади кто-то громко кричал. Тошнило, в нос стойко ударял запах крови, и я постоянно то теряла сознание, то выбиралась из оков слабости.

— Спи, я больше тебя никогда не оставлю, — низкий, будто мёд, голос Эймунда успокаивал, и я, вымученно улыбнувшись, впала в забытие.

Сквозь бурю Рота гнала коня вперёд. Она прежде не бывала в Виндерхольме, а все ориентиры исчезли в снежной буре. Слёзы катились по её щекам, обжигая кожу. Встретится ли она снова с Оли, или судьба их предрешена? Переживут ли они эту ночь? Сердце трепетало от надежды, но в груди расцветала холодная и пугающая мысль: они погибнут, пытаясь спасти других. Отчаяние душило Роту, однако нельзя было сдаваться, кроме неё никто не предупредил бы воинов столицы о нападении проклятых Орлов. Она шептала молитвы богам и сдерживалась, чтобы не обернуться и не зарыдать от боли и страха. Не так должна была сложиться их судьба. Ещё утром Оли качал их малютку, а Рота готовила обед, счастливо улыбаясь и радуясь солнечному дню. А теперь она одна посреди урагана.

Ветер пробирал до костей, пальцы окоченели, зубы стучали, дитя на руках более не плакало. Опасаясь, что дочь замёрзла до смерти, Рота стянула свой плащ и обмотала им ребёнка.

— Потерпи, моя девочка, мы почти спасены, — Рота едва разлепляла губы, трясясь от холода. Вдруг впереди мелькали огни Виндерхольма: они добрались.

Не щадя ни себя, ни коня Рота рванула вперёд, желая предупредить и попытаться спастись. Тело её окоченело, безумно хотелось спать, но осталось ведь совсем чуть-чуть. Только бы не уснуть…

— Я предупреждала тебя, Дьярви! — крик сотряс комнату, заставляя резко прийти в себя.

Мысли путались, а перед глазами всё ещё была мутная пелена. Тело будто рухнуло с высоты и разбилось на сотни осколков, которые точно кипели под кожей. Голова по-прежнему пульсировала, а я не могла издать и звука. Что произошло? Где я? Вопросов становилось только больше, но язык онемел.

— Говорила же, девчонка не вынесет и умрёт! Посмотри на неё: при смерти две недели лежит, и в этом виноват только ты.

Тьодбьёрг. Это её высокий голос, похожий на переливы грозы. Значит, я лежу у неё дома уже две недели, не приходя в сознание — пугающая новость. Что, если навсегда останусь в пограничном состоянии и не смогу даже подать знак, что жива и слышу их? Паника накатывала, но нужно было собраться и дышать. Спокойно, ещё ничего неизвестно. Надо прийти в себя и понять, что произошло.

— Сколько раз просила позволить мне вмешаться и помочь ей научиться контролировать сейд, но ты оставался глух и слеп, как последний идиот! — никто прежде не позволял себе так общаться с самим хэрсиром. — И знаешь, что самое страшное: её не берут ни заклинания, ни травы, будто тело противиться именно моему вмешательству. Это плохой знак, Дьярви, дрянной. Раньше вмешаться стоило, а теперь Астрид вполне может себя уничтожить.