Чтение онлайн

— В ту ночь Этна заперла Вальгарда в пристрое, чтобы ничего не слышал и не видел, а сама бросилась тайком за мной. Герда рожать начала раньше срока: корчилась, извивалась, а за окном бушевала буря. Дьярви вместе с Харальдом тренировали хускарлов у границы Виндерхольма, когда на них налетела женщина.

Я подавила улыбку: Роте всё же удалось добраться досюда живой и предупредить об опасности, однако дальнейшие слова вёльвы лишали всякой радости:

— Началась суматоха: Харальд принялся раздавать приказы, воинов отряды забегали туда-сюда и бросились укреплять границы Виндерхольма, готовясь к нападению, — в глазах колдуньи сверкнули искры, будто призраки воспоминаний. — А я тем временем стирала кровь с мёртвого ребёнка Герды, когда на пороге появился Дьярви с мёртвой женщиной на руках.

Он не мог бросить Роту посреди Виндерхольма, в особенности после её героического самопожертвования и с плачущим ребёнком на груди. Увидев, что их дитя с Гердой родилось мёртвым, Дьярви предложил безумную идею: поменять младенцев местами, ведь в сложившимся беспорядке никто бы ничего не понял.

— Но зачем? — голос мой дрожал и совсем охрип. Глаза щипали слёзы: вся моя жизнь была сплошным обманом. Те, кого именовала родителями, оказались чужими, а собственные мать и отец погибли, и могил их наверняка не сохранилось.

Тьодбьёрг участливо протянула кружку с подозрительным пойлом, которое я лишь пригубила и чуть ли не подскочила от ярости: стойкий вкус ромашки маскировал почти неразличимый горький привкус растёртого шалфея. Я бы и не поняла, что это такое, если бы не Сигрид, которая однажды обронила мешочек с желтоватым порошком. Я подняла его и хотела ей отдать, но Лив предостерегла, что Бешеная будет в ярости, и забрала сама. Пояснений никто не требовал, но Бьёрнсон решила объясниться, взяв слово никому более не рассказывать. Тогда и узнала, что из Дальних земель торговцы привозили многие травы, дарующие избавления от болей и сверхспособности, за которыми и гналась Сигрид. На деле же порошки вызывали лишь галлюцинации.

Я вцепилась пальцами в кружку, осознав, что вёльва всё это время опаивала меня, намеренно погружая в забытие.

— А что было делать? Бросать ребёнка на произвол судьбы, пока вся округа пылала в огне и смерти? — злость скрывалась в переливах её голоса. — Можешь презирать Дьярви, однако в нём всё же человечности предостаточно: он не хотел, чтобы ты умирала в снегах на улице.

— Зато сейчас с удовольствием бы избавился, — прошипела я, так резко опустив кружку на столик, что половина расплескалась. — А ты только и рада помочь, верно?

Тьодбьёрг громко расхохоталась, закидывая голову и походя на безумную. Моя слабость и покинутые сны — всё это дело её рук.

— Решила всё же убить меня, вопреки всему, что сама говорила Дьярви?! Хочешь свести меня с ума и выставить полоумной?! — я кричала, сжимая кулаки. Сейд плескался под кожей и норовил вырваться наружу, несмотря на истощение и гул в голове. Я ненавидела весь мир в этот миг за ложь, что всюду окружала. Перед глазами замерцали нити сейда, а до слуха вновь начало доноситься приглушенное потустороннее бормотание, умоляющее сдавить Тьодбьёрг горло раз и навсегда.

— Убей, убей, она заслужила… Посмотри, все врут… Никто из них не достоин жить… Они предатели… — неясные тени тянули хладные ладони, обнимая и делясь со мной яростью и ненавистью.

Вёльва, заметив или почувствовав неладное, вскочила и предупреждающе выставила посох. От неё разило страхом, пульсирующим оранжевыми всполохами по дому, но мне было всё равно: всепоглощающая мощь сейда окутывала, даря ощущение всевластия. Одно движение, и Тьодбьёрг сгорела бы дотла.

— Астрид, остановись! — прокричала она. — Не делай глупостей!

Но я не могла. Чужие эмоции захватывали, и больше не могла понять, где я, а где таинственные тени. Они тянулись ко мне, хотели поглотить и наделить своей злобой и мощью.

Вспышка света сорвалась с посоха вёльвы, и она схватила меня за локоть, но тут же скорчилась от боли и закричала, сползая на пол. Её крик оказался точно пощёчина: я пала на колени, тряся головой.

— Совсем ошалела?! — взревела Тьодбьёрг, прижимая ладонь к груди. Мельком заметила, что кожа её покрылась волдырями, будто она обожглась от прикосновения. — Убить меня вздумала?! Я пыталась подавить на время дар, чтобы сейд не уничтожил тебя, а ты так отплатить решила за спасение?! Неблагодарная сука!

— Это не ты меня спасла, а Эймунд, — прохрипела я, сплёвывая кровь на пол. — Ты же просто боялась за свою никчёмную жизнь и поэтому поила отварами.

Тьодбьёрг прищурилась, и от её презренного и ненавистного взгляда у любого душа ушла бы из тела, но мне было плевать. Больше она не казалась мне всесильной.

— Гнилая и тёмная душа, проклятое отребье — вот ты кто, — прошипела она, будто змея. — Знаешь, почему Дьярви ненавидит тебя? Он считает, что это ты свела Герду в могилу. После твоего появления совсем здоровье её ухудшилось, а по ночам она кричала от кошмаров, что изводили её. Бедная женщина не выдержала и умерла от чахотки, сжимая в ладони вот этот самый медальон, — она ткнула на мой амулет с Иггдрасилем. — Таскала его Герда, веря, что так ты примешь её за родную мать, а в итоге что?

Злорадная улыбка искривила рот Тьодбьёрг, но она тут же простонала, прижимая к груди повреждённую руку. Платье её разметалось по полу, рога съехали с головы на пол, а руны смазались на лице.

— Слабоумным удобно винить в своих бедах кого-то другого, — холодно заметила я, осторожно вставая. — Герда не послушала тебя и ринулась рожать, хотя была слаба. Я не виновата, — прозвучало жестоко, однако правда всегда ранила.

Ноги чуть дрожали, но велела себе собраться и дышать спокойно. Не выдержала бы в этом доме больше ни мгновения. Однако куда идти — не знала. Дома ожидали лишь лицемеры и лгуны. Даже Этна обманывала всю жизнь, не рискуя раскрыть истины из-за страха. Единственным, кто казался искренним, был Вальгард, но он так любил отца, что до последнего будет верен ему.

Тьодбьёрг довольно цокнула, заставляя обернуться на неё в дверях:

— Сможешь возненавидеть Дьярви ещё сильнее, если скажу, что твоего любимого колдуна избивают каждый день в темнице?

Я замерла, не веря своим ушам: неужели такая награда ожидала спасителя дочери хэрсира, пускай и приёмной? Хвалёный статус отца ничего не значил? От злости стиснула зубы, а сердце вновь бешено забилось в груди: сейд вновь бушевал внутри.

— Говорят, колдун убил младенца и закопал его в колдовском круге, — злорадно произнесла Тьодбьёрг, упиваясь торжеством. — Жаль, что его защитить никто не может, а Рефилу уехать пришлось. Доживёт ли он до рассвета, интересно?

И под её отвратительный смех я ринулась прочь из дома, желая добраться до Эймунда и вызволить его из темницы.

Темницы Виндеходьма располагались недалеко от бараков, где обитали хускарлы и находились тренировочные площадки. Вальгард говорил, что там внизу скрывался целый лабиринт туннелей и камер, где держали пленных и осуждённых на смерть. Земляные коридоры слышали крики, познали пытки и навечно пропитались запахом крови и мочи. Брат был там лишь один раз, но детали так чётко въелись ему в голову, что, говоря, он невольно содрогался, пытаясь забыть увиденное навсегда.