Чтение онлайн

Этна тут же активно закивала и принялась рассказывать, как кошка переловила трёх мышей в конюшне, а в амбарах и сауне чистота, так что не стоило волноваться. Тир по-прежнему избегала смотреть на меня и постоянно поправляла рукава закрытого платья, а волосы спрятала под плотной платок. Никаких украшений, ни улыбки и запуганные глаза — вот что осталось после покушения Дьярви. Сколько раз я так не придавала значения переменам в её поведении, оставаясь слепой к страданиям других. Списывала на болезни, лунные перемены и плохое настроение, но никак не на издевательства хэрсира.

— Этна, он больше не тронет тебя, обещаю, — я сжала её сухую ладонь, пытаясь ободрить. — Не вини себя, ты ни в чём не виновата, слышишь? Никто не имеет права прикасаться к тебе без согласия…

Этна подняла глаза, сияющие будто два озера с отражающихся в них зеленью лесов, и горько улыбнулась:

— Астрид, я давно приняла свою судьбу, как и многие другие. Наш удел — прислуживание господам и угождать их капризам вопреки всему. Ты так много не знаешь о гнили мира, и это прекрасно. Поверь, хэрсир не самый ужасный хозяин, как бы ты не считала, и он никого не берёт, кроме меня.

— И это хорошо? — возмутилась я, не веря услышанному.

— Да, Астрид, — заверяла Этна. — Господин содержит нас, даёт тепло и еду, позволяет мыться в сауне и держать личные вещи, а не морит голодом и не заставляет спать на улице зимой. Нас не колотят палками, не дерут волосы, не заставляют рожать трэллов в угоду хозяевам и не делим ужин со свиньями. Никто не идеален, Астрид, но господин Дьярви — лучший хозяин во всём Виндерхольме.

В её словах таилась горькая истина: хоть и были законы, сдерживающие издевательства над трэллами, однако на деле мало, кто им следовал. Наказывать подобные злодеяния зачастую было сложно: пленные переставали считаться людьми и даже животными, а значит, и преступлений не совершались. Просто не было против кого их совершать. А свидетелей не находилось: никто не рисковал пойти против господ.

— Но он насилует тебя, Этна. Скажи, скольких детей тебе пришлось убить?

Тир снисходительно потрепала меня по голове и ласково произнесла страшную правду:

— В мире существует много отваров, Астрид, не позволяющих женщинам нести дитя. Господин давно их покупает для меня, так что не тревожься. Не смотри с таким отвращением, Астрид. Так остальные девочки не тронуты и могут тайком обниматься с другими трэллами, не боясь, что хозяин наложит на них руку. Уж лучше я побуду различением для господина и его отдушиной желания, чем кто-либо ещё. Только прошу не выдавай наших тайн.

Я кивнула, проглатывая горечь и сожаление, поднявшиеся в душе липкой волной разочарования и боли за близких людей. Конечно, ни за что не стала бы выдавать их маленьких секретов, но Этна не заслуживала такой участи. С её слов, Дьярви спал только с ней одной, а началось это всё спустя год после смерти Герды. Тир заверяла, что господин никогда не насиловал её и не поднимал руку. Вчера просто всё вышло слишком спонтанно и сумбурно, а защитные травы как раз закончились: Этна отдала их другой девушке, о чём, конечно, никто больше не знал. Была ли в этих уродливых отношениях любовь или хотя бы уважение — я сомневалась, однако тир отзывалась о хэрсире с таким восторгом, что становилось не по себе.

Не зная, что следовало бы сказать на открывшуюся правду, я порывисто обняла Этну, а в ответ она зарыдала, подтверждая страх и боль. Она так долго была в ловушке мерзавца, что стала верить в его благородство и доброту. Сделаю всё, что угодно, но не позволю больше прикасаться ко всем тир — они не виноваты ни в чём.

Наскоро перекусив, я попросила всё же Этну прикупить угощения трэллам, передавая им извинения за то, что столь грубо выставила их за двери. Тир ради приличия отмахивалась, но после сдалась и спрятала мешочек с серебром за пазуху.

— Пока господина нет, могу выпустить Кётр? — предложила она, на что я кивнула. Без отца дом казался спокойнее и светлее, никому ничего не угрожало, и даже воздух казался свежее. Плохое предчувствие витало в воздухе, но я предпочитала отмахиваться от него и стараться гнать дурные мысли.

Этна не знала точно, зачем Дьярви и Сигрид отправились в набег столь рано, однако приговаривала, что удивляться не стоило: в конце концов они не были привязаны к земле, как те же бонды, которые всегда отправлялись в походы исключительно летом, налаживая торговлю с другими островами и Дальними землями.

— Пока мы ждём гонца от Вальгарда, расскажи, что всё же произошло на Утёсе, — предложила Этна, расправляя шерсть для пряжи. — Всё равно маешься, уже раз десять дом обошла.

Она была права: я не находила себе места, ибо Вальгард задерживался. Он уверял, что справится быстро, и если вчера хэрсир отдал распоряжение об освобождении Эймунда, то я уже скоро увижу его. Однако время шло, а никаких гонцов всё не было. Скоро уж должен был начаться ужин, а Вальгард всё ещё не вернулся, и я ни на шутку нервничала, порываясь броситься в Длинный дом, однако Этна удерживала и запретила выходить, угрожая, что не выполнит поручения и не купит ничего трэллам.

Не выдержав, присела подле тир, поправляя наряд, который она тоже приготовила, думая, что мне придётся идти на встречу с конунгом. Этна наклонила голову, внимательно слушая рассказ о приключениях на Утёсе и гадком Видаре. Тир знала про сейд, а потому скрывать я ничего не планировала, открывая ей душу и делясь мыслями об Эймунде.

— Ох, дитя, побереги сердце, — причитала она. — Вдруг он подлец какой и просто дурит тебе голову своим сейдом? Ты, конечно, не глупа, но будь осторожна.

— Это единственное, что тебя волнует? — рассердилась я. — Не то, что в поселении появился утбурд и злодеяния командира, а колдун, которой меня спас и привёз сюда? Я бы не выжила, если бы не он, спешу напомнить.

— Но ты ведь сама пошла туда, Астрид, — мягко пожурила Этна. — Не подумай дурного, но не забывай, что ты уже большая и несёшь ответственность за поступки. А что до колдуна — конечно, для ведущей нет лучшего варианта, однако ты дочь хэрсира, которой положен статус и богатства. Отец не позволит вам быть вместе, Астрид.

Слова её резали хуже заточенного клинка и высекали шрамы на сердце, оставляя после себя кровь и боль. Невидимая рука Дьярви пробиралась в каждый уголок моей жизни, отбирая свободу. Я прикусила щёку изнутри, не желая срываться на тир, как дверь распахнулась, заставляя вскочить. На пороге замер хмурый Вальгард, который приветственно кивнул и налил себе кружку воды, махом осушая её.

— Есть какие-то новости? — голос дрожал от волнения. Тревога холодила пальцы: вдруг Дьярви ничего не сделал и просто отбыл, оставляя Эймунда умирать в холодном и смрадном месте.

Вальгард усмехнулся и взъерошил мои волосы, щёлкая по носу:

— Принарядилась-то так! Зачем? У нас праздник какой-то? Или ты так на свидание собралась, а потому вместо сорванца-Златовласки вижу сейчас красивую и богатую госпожу?

Этна соединила ладони, вскакивая и кланяясь:

— Моя вина, господин! Думала, что стоит предстать перед конунгом в лучшем свете, дабы не оскорбить…