Чтение онлайн

— Травница? — удивлённо прошептала я, и Червь кивнул.

Та самая Кейа, которую повстречал брат в землях Хваланда. Значит, она могла быть связным Дьярви, и именно благодаря ей Йоун и хэрсир, скорее всего, и начали вести дела. Но зачем тогда она помогала Вальгарду? Хотела казаться лучше в его глазах или проверяла? Голова шла кругом от всех мыслей и подозрений. Ледышка считал её другом, однако она вполне могла предать и одурачить и его, и сейчас Рефила.

Дальше Червь поведал, как на них напали на маленьком островке близ Вильмёре и перебили всех воинов конунга, и на драккар взошли люди Ролло. Они почти не разговаривали и только отдавали приказы, как себя вести, а потому ярл ничего не знал о грядущем нападении.

Больше Червь не рассказал ничего интересного, и мы стали выбираться наружу, оставляя его в темноте и одиночестве. Конунг внимательно выслушал наш доклад и решил отправить послание хирдману, намекая, что пора возвращаться и заканчивать, а заодно забрать травницу сюда. О дальнейшей судьбе Червя спрашивать никто не стал: и без того было понятно, что в живых не останется ни он, ни его семья — предатели и трусы никому не нужны. А вот отыскать пока что следы наёмников не удалось, и Харальд полагал, что они не станут ничего делать до наступления сумерек — тогда должен будет начаться праздник.

Домой мы возвращались молча: Эймунд решил остаться у нас, заняв скамейки у стола. Возражать я не стала, хотя он, наверняка, и слушать не стал бы. Этна мигом принесла нам еды и воды и стала готовить кровати, но обещание Далии мешало мне уснуть: нужно было отдать бусы и предупредить её.

— Дай мне их, — попросил Эймунд, и я устало протянула ему украшение. Сон одолевал, а пережитые события давали о себе знать: двигалась слишком медленно, а мысли совсем не задерживались в голове. — Уллу в любом случае ждёт смерть — это сказать хочешь? Уж лучше пусть попытается сбежать, чем падёт жертвой через пару недель.

Я покачала головой:

— Она может спастись и остаться любимой рядом с рыбаком. Я видела.

Чёрные глаза Эймунда сверкнули опасностью, будто дикий зверь приготовился напасть на жертву, и он сжал мои руки в своих.

— Что ты видела? Расскажи мне всё, Астрид.

Мне так хотелось спать, и казалось, что колдовской шёпот вновь звучал поблизости, предлагая разделаться с Эймундом, но я не обращала внимания, будто кто-то обратил все потусторонние звуки в жужжание комара. Опустившись на скамейку рядом, описала видение о мирной жизни Уллы и убийство бонда, которое должно было положить начало её счастью. Слова о шёпоте давались тяжело, словно он сам сопротивлялся и мешал мне раскрывать истину о его существовании. И вдруг осенило: каждый раз, когда звучали потусторонние голоса, случались страшные события — видение о гибели Дьярви и Сигрид, нападение на Бешеную и Тьодбьёрг, и даже тогда на пристани, когда желала разделаться с Видаром. Страх. Слёзы подбежали к глазам, и меня чуть ли не вывернуло на пол: я была действительно проклята, и этот потусторонний голос тому лишь доказательство.

— Доверчивая, не вини себя — ты ни в чём не виновата, — Эймунд ласково прижал к себе и погладил по волосам, перебирая их в длинных пальцах. — Голос — это проявление сейда, но тяжёлого, древнего. Обещай мне, что никогда больше не станешь к нему прислушиваться.

— Откуда он взялся? И почему я? — я оторвалась от него, всматриваясь в бездну глаз.

— Я расскажу тебе всё позже, обещаю. Надо лишь пережить завтрашний день без приключений, ладно? — кивнула в ответ, веря ему всем сердцем. — А теперь ложись спать, я передам Далии бусы, когда она придёт.

Вот только кузина так и не появилась, о чём я узнала, когда проснулась после обеда. Исчез и Эймунд, сославшись на скорые дела, и я осталась одна. Вальгард с Лив по-прежнему не вернулись, пробуждая тревогу: вдруг с ними что-то случилось, а я прозябаю здесь, хотя могла сорваться и ринуться на помощь. Однако с чердака прокричал Ауствин, будто отговаривая, и тут же в дом вбежала Этна, спасаясь от дождя — тучи шли со стороны Утёса. Значит, дождь мог задержать их в пути, и ничего страшного не произошло — интуиция ведь молчала, да и сражались они достойно, а защитные руны не позволили бы им пасть жертвами нападения. Оставалось только ждать и верить, что изматывало сильнее всего.

Долго сидеть без дела я всё же не смогла, и как только ливень закончился, решила попробовать отыскать Далию и предупредить её не соваться никуда сегодня. Эймунд не сказал, куда направился, а бегать и искать его можно было бы целую вечность — он был бы в ярости, если бы узнал, что я собралась выходить из дома в тот момент, когда вокруг рыскали предатели, однако иного выбора не видела. Нацепив плащ и позволив Этне нанести на меня праздничный грим, юркнула на улицу, которую мягко окутывали сумерки. Свежесть после дождя приятно щекотала нос, а мягкий и сгустившийся воздух напоминал хлопок. Разукрашенные люди сновали всюду и расставляли горящие факелы, раздавали свежеиспеченный хлеб и приглашали на танцы возле главной площади поселения, где уже возводили костёр. Мне нужно было пройти к Старой пристани, как вдруг кто-то схватил меня руку и затащил за угол, прижимая к стене дома. Я приготовилась вырываться и защищаться, но вдруг замерла, глядя в голубые глаза Сигурда.

— Тихо, Златовласка! — прошептал он, поглядывая влево. — Ты тут как всегда невовремя и даже не заметила хвоста за собой.

Харальдсон осторожно потянул меня вперёд, указывая на воина в доспехах с чёрной краской на лице.

— Он следил за тобой от самого дома, а значит, точно знает, кто ты. Вопрос в другом зачем ты ему сдалась?

— Откуда я знаю? — прошептала я, стоило только Харальдсону отступить. Он тоже приоделся и нарисовал себе волчьи головы на лице, демонстрируя принадлежность клану. — Возможно, похитить хотел.

Сигурд скривился:

— За мной тоже хвост. Нам удалось схватить двоих воинов, однако у каждого из них вырван язык. — Я содрогнулась: значит, они рабы из тех самых ям Ролло. — У них наверняка есть главный, но где он — найти не можем пока что.

Синяки под глазами выдавали его усталость: он не спал всю ночь и пытался отыскать предателей. Вдруг Сигурд довольно хмыкнул:

— Златовласка, раз за тобой тоже хвост, то, может, заставим Змеев укусить собственный хвост? Заманим их в ловушку. — Я сомнительно покосилась на него, ожидая пояснений. — Раз они охотятся за тобой и мной, то наверняка хотят получить выкуп или шантажировать отца и твоего брата. Думаю, что они готовят бунты и нападения во время праздника, однако поставлю всё своё золото, что главная цель — моё похищение. Отец передал мне ваш разговор с Червём: Ролло может следовать одной и той же схеме — похищение отпрыска с целью манипулирования. Однако конунг не станет рисковать народом ради меня, но возможности поиздеваться не упустит никакой враг. Поэтому давай сыграем на опережение: скажемся отдыхающей парочкой в роще Фрейи, расставим верных людей на страже и затем поймаем предателей.

— Ты понимаешь, как плохо это звучит? — возмутилась я, хотя в душе понимала, что план мог сработать. Интуиция подначивала попробовать, однако выглядела затея крайне глупо.

Сигурд нахмурился:

— Люди ленивы и самонадеяны. Думаю, воины поведутся на лёгкую наживу, а мы заранее расставим хускарлов на позиции и выиграем время. Я в любом случае рискну провернуть эту затею, Астрид. Бегать вот так по подворотням мне надоело, а так есть шанс на успех.

И он принялся раздавать указания воину, который всё это время маячил позади, не решаясь подойти. С одной стороны, план Сигурда мог провалится, и тогда нас ждала бы незавидная участь, но с другой — интуиция шептала, что у нас всё получится. И я решилась.

Воины ушли вперёд, согласно плану Харальдсона, а мы вышли на центральную улочку в сопровождении пары хускарлов, прогулялись по площади, любуясь высоким костром, остановились у идола Фрейи, получив от годи пышные венки с цветами, и двинулись вверх по Виндерхольму до рощи богини любви. От Болтуна разило волнением, он постоянно стискивал рукоять топора, но старался держаться уверенно.

— Ты наверняка считаешь, что я специально использую тебя, чтобы отомстить Вальгарду и подставить его перед отцом, — неожиданно произнёс он. Такая мысль действительно проскальзывала в голове, но я старалась гнать её прочь, надеясь, что у Сигурда только временами происходят помутнения и вспышки зависти с агрессией. — Однако знай, что я хоть и подонок, но не стал бы так подло использовать тебя, — продолжил Харальдсон, расценив молчание по-своему.