Чтение онлайн

Я взглянула на него, не сбавляя шага:

— Вспышка гнева не красит тебя ни как воина, ни как наследника престола, но не мне судить. Единственное: помни, что Дьярви ненавидел твоего отца и желал ему смерти, однако умер сам. И мне не хотелось бы, чтобы вы с Вальгардом враждовали точно так же. Да, Лив не любит тебя, брату дали титул, что давит на него как миры на корни Иггдрасиля, но ты ведь наш друг, а им не положено завидовать.

Болтун не нашёлся с ответом и только кивнул. Тоска жила в его сердце, что разрасталась при каждом упоминании Бьёрнсон, однако он молчал.

— Извинись перед Лив, — предложила я. — Попытайся вернуть её расположение, и, может, время рассудит всё иначе.

Сигурд кивнул, и оставшуюся дорогу мы провели в молчании. Ночь мягко опустилась на Виндерхольм, и всюду мерцали факелы, будто отражая звёздное небо на земле. Тревога серпом прошлась по душе: не следовало лезть во всё это и надо было остаться дома, но чем я тогда лучше Червя? Совесть скребла на душе, напоминая о Далии, но вдруг Эймунд был прав, и Улле суждено умереть именно сегодня? Что, если то видение — обман таинственного шёпота? Я терялась в мыслях и догадках: наивно было полагать, что стало чуточку проще. Ясени ласкали друг друга ветвями у нас над головами, неожиданно прилетевший Ауствин опустился на ветку и сверкнул глазками-бусинками. Мы с Сигурдом вознесли молитвы идолу Фрейи и опустили в корзину по яблоку, которыми нас угостили прохожие. Со стороны Храма раздались удары барабана, символизируя начало праздника и танцев, а я стояла здесь плечом к плечу с Харальдсоном, всматриваясь в деревянное лицо Фрейи и напряжённо прислушиваясь к сейду.

Всё случилось внезапно. Я едва успела отскочить в сторону, призывая магию в ладони и толкая Сигурда к идолу. Он быстро поднырнул под руку, вытаскивая топор и становясь рядом: нас окружили. Мрачные и страшные воины, вооружённые до зубов и облачённые в доспехи, встали полукругом, зажимая нас в кольцо. Вперёд вышел их главарь, бросая нам под ноги голову того самого хускарла, которого Сигурд отправил вперёд, чтобы приготовить ловушку.

— Тебя только что предали, щенок, — я узнала этого мерзавца: именно он тогда спорил с Рефилом на пристани. — Но не переживай: я уже успел избавиться от мерзавца и тебе не придётся пачкать руки.

Сигурд молчал, погладывая по сторонам и оценивая их — шансов уйти отсюда живыми не представлялось возможным. Мы или погибнем, сдавшись, или сгинем от ран — последнее казалось более ценным, ибо не будем трусами.

— Сдавайтесь, вам всё равно не пережить эту ночь, — усмехнулся Змей, будто читал мысли. — А так будет шанс сдохнуть быстро и не корчиться от пыток, пока мы ищем Харальда и его многочисленных сук.

Сейд вспыхнул на один миг облегчением: значит, конунг решил где-то затаиться вместе с детьми и жёнами, о чём знал только Сигурд. Но вид отрезанной головы вселял в Харальдсона ужас — любой мог оказаться предателем.

— Что ж, время у вас было, — раздражённо бросил Змей и вытащил металлический кнут, к концу которого был привязано лезвие — никогда прежде не видела такого оружия.

По невидимой команде воины стали приближаться к нам, и вдруг Ауствин сорвался с ветки, впиваясь когтями в лицо главаря и царапая его. Сигурд воспользовался случаем и рубанул одного по ногам: удар пришёлся по бедру, и тот пал, крича, но лезвие топора Харальдсона пришлось по шее. Он проворно вытащил меч, поудобнее зажимая его в руке, и, убирая топор за пояс, довольно оскалился. Послышался звон металла, и началась смертельная пляска, однако смотреть на неё не удавалось: пара воинов двигались ко мне. Оружия у меня не оказалось — глупая, даже не подумала его взять с собой. Ауствин, выцарапав главарю глаза, взмыл в небо, уклоняясь от летящей вслед стреле. Я обратилась к сейду: смогу, уже получалось отбивать нападение и сейчас справлюсь. Времени было мало: Сигурд едва справлялся с пятью воинами, как вдали раздались крики и брань — остальные отряды начали нападение. Я видела, как замелькали факелы и послышался топот сапог — сколько же их было здесь…

Шаг за шагом Змеи приближались ко мне, нахально улыбаясь, а я стояла и не ощущала прилива энергии.

— Позволь, позволь помочь, — вновь шёпот. Эймунд запретил им пользоваться, но иного выбора не было.

Один раз, всего лишь один. Иначе мы не справимся, падём и тогда Виндерхольму придёт конец. Я стиснула кулаки: не позволю. И, разведя руки в стороны, позволила чёрным нитям обвить моё тело и пройти через меня, сотрясая округу. Ударная волна накрыла рощу: невиданная мощь пронзила меня, ломая скамейку и вырывая корни деревьев. Ударила молния, поднялся ветер, закручиваясь в смерче, и хлынул ливень, а небо содрогалось, будто сотня лошадей прокатилась по нему. В этот миг я перестала быть собой: только ярость и боль, что сметали всё живое на своём пути и оставляли только пустоту. Не видела, как пали Змеи, корчась от боли и зажимая уши, хлынувшие кровью, Сигурд что-то кричал, пытаясь дотянуться до меня, но мне было всё равно — тьма окутывала душу.

— Астрид, нет!

Эймунд бросился передо мной, закрывая собой рвущуюся из меня тёмную энергию, но было слишком поздно: она разрывала изнутри. Буря гневалась над головой, топот копыт становился всё сильнее и сильнее, а сознание покидало меня. Яркая вспышка боли пронзила тело, послышался глухой удар, и мир перед глазами рухнул.

Тьма поглотила меня.

Разбудили меня не ласковый поцелуй и даже не милый голосок девицы, что заснула глубокой ночью на соседней подушке, а недовольная Сиф:

— Локи, дверги тебя утащи, время уже вечер! Вставай давай, ленивая задница!

Голова трещала после вчерашнего пира в честь помолвки моего лучшего друга Тора и самой сварливой во всех девяти мирах невесты Сиф. Глаза едва разлипались, и сквозь пелену сна заметил, как подруга детства расхаживала по комнате, собирая свои длинные волосы в высокий хвост. Она громко хлопала сундуками, убирая вещи и сетуя на трэллов, которых я отпустил ещё на закате, запретив заходить без ведома, и распахивала окна, впуская порывистый свежий воздух. Воспоминания о бурной ночки замелькали в памяти: бочки эля, танцы до первых звёзд и песни до хриплого голоса, а после приятное и расслабляющее завершение дня. Только опять забыл имя той, что шептала перед сном всякие глупости и хихикала, прижимаясь к моей груди. Думай потом, кому цветы с трэллами отправлять — та ещё морока, а если забуду, то вновь буду выслушивать нравоучения от Лебедя, как я прозвал Сиф за её длинную шею и грациозность.

Я лениво оторвался от подушки, сладко потягиваясь, и едва успел отскочить в сторону: Сиф, явно уставшая ждать, занесла над головой кувшин с водой, желая вылить его мне на голову.

— Эй-эй! Ну разве так положено будить гостей в чертогах Трудхейма? — с напускной обидой пробурчал я. — Тебе бы не помешали уроки порядочных дам Асгарда, а не…

Договорить не успел: пригнулся от летящей в меня подушки и вскочил на ноги. Холодный пол гостевой комнаты обжигал босые стопы, а прохладный весенний ветер забирался под нижнюю рубашку. Грязная одежда была разбросана повсюду, а в центре стояла разгневанная Сиф, поджав губы и скрестив руки на груди.

— Язык твой бы укоротить, — раздражённо бросила она. — Что за свинарник ты тут развёл, а? Мы договаривались, что ты занимаешь самые большие покои с садом и личной сауной с одним условием: уборка каждый день, Нальсон. И что я сейчас вижу: один бардак, а воняет так, будто под кроватью кто-то сдох.

— Если не хочешь гневаться ещё сильнее, то лучше не заглядывай под неё, — лукаво улыбнулся, заставляя Лебедь закатить лазурные глаза. — И вообще: почему командуешь? Разве ты уже стала хозяйкой Трудхейма?

Зря я это ляпнул. Она раздражённо отвернулась, поправляя длинные густые светлые волосы, таскать которые, наверняка, было невозможно, и стиснула кулаки, являя представляя, как душит меня снова и снова. Глубоко вздохнув, Сиф поправила тяжёлый хвост, в который были вплетены бусы. Её светлые как рожь волосы вполне могли сойти за настоящее оружие — один взмах, и врага уже нет на месте. Отряхнув расшитое зелёное платье, она поморщилась от дуновения ветра и серьёзно проговорила печальную истину: